И забралась на кровать и принялась устраиваться поудобней, подкладывая под спину подушки. Глеб тоже прилег, повернувшись к ней, подпер голову рукой, подождал, пока она перестанет возиться, устроившись окончательно.

– Я хотел с тобой поговорить о том, что ты мне тогда ночью кричала, – неожиданно заявил он.

– Я не стану извиняться, Глеб, – тихо, но твердо предупредила Лиза.

– А я не жду и не хочу, чтобы ты извинялась, – покачал он головой. – Думаю, что многое из того, что ты сказала, правда. Я хотел спросить, ты на самом деле думаешь, что душа живет после смерти и что-то чувствует, и на нее могут влиять наши поступки и мысли?

– Я изучала большое количество разных материалов и научных работ на эту тему и разговаривала со священниками, и не только православными, и уверена, что это так.

– Почему ты так сильно заинтересовалась этим вопросом? – расспрашивал он. – Ты тогда сказала: «Я хорошо знаю, что такое терять младенца, родного человечка!»

– Ты помнишь все, что я тогда сказала? – почему-то вдруг сразу став закрытой и отстраненной, спросила она.

– Дословно, – подтвердил Протасов и повторил: – Каждое твое слово, каждую интонацию. Кого ты потеряла, Лиза? И кто скорбел так, что «выжженное поле вокруг себя оставил и гробил жизни родных и близких»?

Лиза молчала. Смотрела сосредоточенно на него, думала и молчала. Протасов не торопил и не задавал больше вопросов, понимал: либо она решится довериться, откроется ему, либо нет, и тогда весь сегодняшний день он не так понял, и ее не понял, и не почувствовал по-настоящему. Ошибся. Фатально ошибся.

Она отвернулась от него, посмотрела за изножье кровати, в холодный камин на кучку золы от прогоревших ночью дров…

– Я была в секте, – ровным голосом сообщила Лиза.

– В какой секте? – обалдел Протасов, ожидавший чего угодно, только не такого заявления.

От неожиданности он сел на кровати, придвинулся к ней поближе и всмотрелся в ее лицо.

– В настоящей секте, – посмотрела на него Лиза. – В жесткой, тоталитарной, страшной секте.

– Но… – растерялся как-то Глеб, – Кирилл никогда мне не говорил об этом.

– А почему он должен был тебе говорить? Каким бы ты ему ни был близким другом, но это не его тайна, и произошла она с близкими ему людьми и задевает слишком многие аспекты их жизни. Это то, что следует скрывать.

– Почему? – недоумевал Глеб.

– Ты руководитель, я пришла наниматься к тебе на работу, и ты узнаешь, что я была в секте, ты возьмешь меня? – принялась объяснять Лиза ровным, спокойным голосом.