– Простите, коли так! Но я никак не могу взять в толк, если вашу мать похоронили в белом платье, почему она являлась в зеленом? Это подтвердил и дворник Герасим, который тоже видел призрак. Как такое может быть, привидения разве меняют гардероб?

– Я не понимаю ничего! Изверг! Мучитель! – Вера замахала на следователя руками и хотела бежать вон.

– Постойте, сударыня! Давайте же закончим нашу беседу. Что, вы думаете, в этой коробке?

Сердюков наклонился и стал распутывать бечевку, которая связывала края коробки.

– Откуда мне знать! – сердито огрызнулась Вера.

– Узнаете? – Полицейский потянул из недр картонки длинное зеленое платье.

От шелкового великолепия шел упоительный аромат.

– Мама! – выдохнул Павел, и рот его скривился в горькой гримасе.

– Ольга Николаевна! Вы пользуетесь духами? Как долго держится аромат на одежде? Может он так благоухать более десяти лет?

– О нет! Даже самые хорошие парижские духи так долго не пахнут! А это платье, верно, надушено не так давно!

– Вот и я так подумал. К тому же, когда я перебирал гардероб госпожи Горской, мне бросилось в глаза, что это платье виси г как бы особняком, с краешка, оно не замято, как остальные вещи, и вроде даже поглажено. Словом, складывается впечатление, что его не так давно надевали. А вот шляпа, вероятно, та, что была на призраке. Почему? Другие шляпы в картонках проложены старыми пожелтевшими бумагами. А эта – нет, бумагу выбросили, она мешала или она выпала случайно. Я нашел ее позже, под комодом.

Итак, платье и шляпу недавно надевали.

Что еще говорит о том, что комнату Тамары Георгиевны посещали? Например, едва заметная примятость на чехле кресла. Такая замятость остается после того, как на нем посидят. Затем ключ. Если предположить, что комната давно не отпиралась, то почему ключ идет легко, без скрипа и усилия, точно замок предусмотрительно смазывали? В то время как в соседних помещениях, где хозяева бывают постоянно, замок скрипит и даже ключ плохо проворачивается! Ответ напрашивается сам собой – тот, кто приходил, позаботился, чтобы проникать в комнату без звука, незаметно.

– Но кто же это? Не томите! – не вытерпел Трофимов.

– Да, да, я приближаюсь к концу своих рассуждений. Используя свое служебное положение, я побывал во всех комнатах, да, да, уважаемые дамы, во всех.

Пришлось мне осмотреть и ваши вещи, как бы неприятно и неприлично это вам ни казалось.

– Какая низость! – прошипела Вера. – Вероятно, в этом есть нечто, что доставляет вам тайное наслаждение.