Вуаль остается на месте. Лора остается Тришей. Издали все выглядит безупречно.

За кадром на поле выходят несколько полицейских. Вероятно, агент уже мертв. Одеколон. Газообразный хлор.

Полицейские уже на десятиярдовой линии.

Я прошу у мирового судьи микрофон, чтобы сделать свое предсказание. Явить величайшее чудо.

Полицейские уже на двадцатиярдовой линии.

Я беру микрофон, но он не подключен.

Полицейские уже на двадцатипятиярдовой линии.

Я говорю в микрофон: раз, раз. Раз, два, три.

Полицейские уже на тридцатиярдовой линии; наручники, предназначенные для меня, уже наготове — открыты.

Микрофон оживает, и мой голос грохочет в динамиках.

Полицейские уже на сорокаярдовой линии, кто-то из них говорит: у вас есть право хранить молчание. Если вы не воспользуетесь этим правом, все сказанное вами может быть использовано против вас…

И я не пользуюсь моим правом.

Я выдаю предсказание.

Полицейские уже на сорокапятиярдовой линии.

Мой голос грохочет над стадионом:

ФИНАЛЬНЫЙ СЧЕТ В СЕГОДНЯШНЕМ МАТЧЕ БУДЕТ 27:24 В ПОЛЬЗУ «КОЛЬТОВ». «КОЛЬТЫ» ВОЗЬМУТ СУПЕРКУБОК С РАЗРЫВОМ В ТРИ ОЧКА.

И тут начинается такое…

Но что еще хуже, только что выгорел второй двигатель.

Я здесь один, в самолете рейса 2039, и у меня остается всего два двигателя.

Чтобы все получилось как следует, надо взять лист полупрозрачной оранжевой бумаги, сложить его пополам и вложить внутрь лист простой белой бумаги, также сложенный пополам. Купон вложить внутрь этих листов. Потом присовокупить рекламную листовку. Потом обернуть все это в печатный бланк почтового перевода и все вместе засунуть в конверт.

Заклеить конверт и прилепить на него наклейку с адресом получателя. Один готовый конверт — три цента.

Повторяешь все это тридцать три раза и получаешь почти доллар.

Там, где мы сегодня, — это идея Адама Бренсона.

Письмо, которое я сейчас складываю, начинается так:

Там, где мы, — предполагается, что здесь безопасно.

Белый лист внутрь оранжевого, внутрь обоих — купон, рекламная листовка, бланк перевода, все засунуть в конверт, и я на три цента ближе к спасению.

Мы сидим в столовой за большим столом. Все трое. Я, Адам и Фертилити. Раскладываем корреспонденцию по конвертам. В десять вечера хозяйка дома запирает переднюю дверь и задерживается на минутку по пути обратно на кухню, чтобы поинтересоваться, как там наша дочка.

Стало ей лучше? Что говорят врачи? Она будет жить?

Фертилити — у нее в волосах все еще полно риса — говорит:

— Пока ничего утешительного, но надежда есть.

Разумеется, никакой дочери у нас нет.

То, что у нас есть дочь, — это идея Адама Бренсона.

Рядом с нами, за тем же столом, сидят еще три-четыре семьи, дети и их родители. Все их разговоры — про рак и химиотерапию, про ожоги и пересадку кожи. Про стафилококковые инфекции.