Дверь заскрипела, раздалось тихое шарканье. Я очень осторожно приподняла край пледа и увидела черную юбку, чулки телесного цвета и зеленые тапочки. Лица дамы я не видела, зато слышала, как она осторожно открывает всякие коробочки на гримерном столике. Потом она схватила розовый шарф, висевший на кресле, и тихо замурлыкала себе под нос:

Под диваном было пыльно, я старалась глубоко не дышать, но в какой-то момент все же сделала полный вдох и громко чихнула. Женщина замерла и знакомым голосом спросила:

– Степанида, – ответила я, чувствуя себя полной дурой.

– Ты где? – изумилась невидимая собеседница.

Я высунула голову из-под дивана.

Женщина повернулась.

– Оля? Что ты тут делаешь? – спросила я.

– Разреши переадресовать вопрос: а ты что здесь делаешь? – надулась Таткина.

Я выползла из-под дивана.

– Кто-то зашвырнул туда кисть и спонжик.

– А-а-а, – протянула костюмер. – А я пришла забрать бижутерию, которую нахватала Глаголева. У нее прямо болезнь на блестящее. На все спектакли ей нужны браслеты в три ряда, бусы, серьги. Только кольцо в нос не засовывала.

– На тебе шаль Розалии, – напомнила я.

– Не удержалась, примерила, – заговорщически подмигнула мне Ольга. – Больно цвет красивый. И качество шикарное. Понятно, Эрмес!

– Это фейк, – улыбнулась я. – Правда, неплохой.

– Что ты имеешь в виду? – спросила Таткина.

– Эта шаль подделка под изделие мирового бренда, – пояснила я.

– Нет, это настоящий Эрмес, – уперлась костюмерша. – Видишь, по материалу везде разбросана буква «н», это их отличительный знак.

Я стащила со спорщицы платок и расстелила его на диване.

– Смотри, «н» крохотная, и у нее левая ножка выше правой, буква немного кособокая.

А у подлинного изделия она большая и ровная.

– Ну, может, шаль бракованная, – предположила Ольга, – поэтому ее по дешевке продали.

– Такие бренды, как Эрмес, никогда не станут торговать некондицией, – покачала я головой, – они дорожат репутацией. Вот и ответ на вопрос, откуда у Розалии деньги на дорогие обновки – она покупает хорошо сделанные фейки, которые даже специалист издалека за «родную» вещь примет. Думаю, ее вчерашний тюрбан тоже родился не во Франции, а в подпольной мастерской где-нибудь в Китае или во Вьетнаме.

Впрочем, платье и пояс из стразов тоже оттуда.

Таткина села в кресло.

– Вчера Розалия щеголяла в костюме Шанель. Узкая юбка, которая на ней, как на корове седло сидела, и пиджачок. Все из твида, голову она ничем не заматывала. А вот позавчера – да, щеголяла в платье с поясом из разноцветных камней, на башке чалма наверчена. Ты перепутала.

– Вероятно, – пробормотала я.

– Роза каждый день в новом, – с завистью пробубнила Оля.

– Ты права, – на всякий случай согласилась я.