Надо же, пожилая женщина, а решилась на такой шаг… Потом я удивилась: разве можно, просто взглянув на обгоревшие останки, определить, кто перед тобой? Софья Борисовна в ответ на мое недоумение что-то добавила про корзинку и отсутствие Светы на сцене. А Бочкин совсем не насторожился! Сейчас-то я понимаю, почему Иратова была уверена в личности погибшей: она знала, что в гримвагене суждено было сгореть Мускатовой. Но вот чего я не поняла, так это как Обоймов догадался, что Пиратов – это Иратов? У Берти в записках о Петре не могло быть ни слова, режиссер не знал, что Борис его обманул.

– Когда Обоймов начал готовить спектакль, он не сумел отыскать Бориса Пиратова, – пояснил Якименко, – всех нашел, а исполнителя роли Кассио у него не имелось, пришлось милейшему Льву Яковлевичу подбирать актера самому, и он обратил внимание на Иратова, решил рискнуть пригласить в постановку Петра. Ясное дело, Иратов согласился, он вначале тоже не понял, что задумал Обоймов, обрадовался: ведь ему досталась одна из главных ролей, а потом в театре начали появляться Мускатова, Таткина…

– Хорошо. Теперь займемся Ясмин, – перебил Вадим Олегович. – Степанида, отчего вам в голову вдруг пришла дикая, на первый взгляд, мысль о том, кто убил Гамидову?

Я судорожно вздохнула.

– Сама не пойму, почему в тот момент, когда я находилась в гримерке с Ларисой, вдруг сложила все вместе. Просто меня осенило. Раз! И пазл сошелся. Я все думала о маньяке. Если он убивает бывших актеров театра «ОЗА», то при чем тут Ясмин? Она же ни малейшего отношения не имеет к Вознесенскому. Может, было два убийцы? Один охотился на воспитанников Альберта Сергеевича, а другой на дочь Хайдара Гамидова?

Я примолкла и посмотрела на внимательно слушающих меня мужчин.

– И у меня вдруг мелькнула мысль: тогда оба преступника должны быть знакомы.

– Почему? – спросил Вадим Олегович.

– Они действовали одинаково, – пояснила я, – поджигали с помощью смеси простых средств и лекарства. Игорь Сергеевич сказал мне, что «зажигалки» во всех случаях идентичны. У меня аж голова от всех этих мыслей заболела. Я только-только сообразила, что Иратов и есть Пиратов, испугалась… и тут Лариса достала бармалагин.

Я стиснула руки в кулаки и прижала их к груди.

– Поясните, – попросил Николай Михайлович.

Я начала сыпать словами:

– Петр мне сказал, что видел моего «жениха» в кафе «Лермонтов» с черноволосой симпатичной девушкой в красном платье. Я решила, что Иратов специально решил расстроить меня, соврав, будто «любимый» мне неверен. Ход моих мыслей был таким: Михаил экономен, зря деньги не станет тратить и не мог пойти в «Лермонтов», ему эта кофейня никак не по карману.