Мы за товар заправлялись…

В данный момент «Солнышко» было пришвартовано к крепкому толстому обрубку дерева чуть ли не в кромешном лесу. Смеркалось, но я через входной люк спокойно различал неподалеку огороженное частоколом большое поместье, а также засыпанную листьями колею, ведущую к импровизированному столбу. Заискивающим тоном Стелла объяснила, что отец ходил договариваться «вон туда», а она в это время держала «самый большой дом» на прицеле пулемета. Потом из поместья притаскивали телегу с горючкой и шлангами, а пока шла закачка, отец расплачивался с местным воротилой по имени Хлайдз. Под дулом пулемета, естественно. Серьезный бизнес у серьезных людей.

— Сиди здесь, я пошёл договариваться.

— Но пулеме…, - заикнулась Стелла, делая «страшные» глаза.

— Хочешь его в люк высунуть? Чтобы на желтом фоне совсем красивой мишенью стать? — язвительно поинтересовался я, выдавая полугоблинше щелбан. Странно, что у нее волосы не побледнели, ведь блондинка блондинкой. Сопроводив карательную меру категоричным приказом никуда не высовываться, я выскочил из дирижабля, спустившись вниз по веревке.

Дела снова обстояли паршивым образом. В данный момент «Солнышко» неторопливо окружали в темноте с десяток фигур, подступающих с разных сторон. И ежу было ясно, что местному торговцу Хлайдзу представилось чрезвычайно выгодным заиметь в такие нервные времена такой неплохой дирижабль. Идут врассыпную, с разных сторон, в темноте. Зачем? Опасаясь пулемета, вестимо. Скорее всего, местные эту огнеплюющуюся железку давно уже «срисовали» вместе с сидевшей за ней девчонкой, от того и знают прекрасно, с какой скоростью дурында может развернуться. А может быть, тут уже играет то, что трактора бронированного под брюхом у «Солнышка» нет, а значит, и пулемета тоже. А раз так — подходи, бери, халява прилетела.

Что может средний орк против кида, обладающего уровнями мастерства в скрытном перемещении и использовании холодного оружия? В сумерках? Ничего. Совсем ничего. Передвигайся эти ребята хотя бы парами, мне бы пришлось устраивать пострелушки, просто потому что двух одновременно тихо зарезать нельзя. А крадущихся поодиночке? Прыжок на спину, ногти левой руки намертво впиваются в покатый орочий лоб, правая рука с оттяжкой проводит остро отточенной бывшей косой по горлу, едва не царапая позвоночник. Секундная декапитация. Ну, почти.

Зверь внутри озадаченно затихает после второго убийства. С его точки зрения, как я смутно понимаю свои инстинкты, это не охота, не конфронтация, а охота за призом. Есть у мелких хищников вроде норок или соболей призовой инстинкт — они просто обожают резать найденных ими детенышей, птенцов, беззащитную дичь. Не могут остановиться. У хазарда такого инстинкта нет. Мелочь, но приятно.