Как же я сейчас всему этому был рад!

Грязь, лужи, холод и полнейшее непонимание, куда нужно идти — очень гремучий коктейль. Если к нему еще добавить «веселый» факт, что каждое встреченное разумное существо при моем появлении перед глазами хватается за оружие, то краски жизни становятся весьма мрачными.

— Это вы всех убили? — вопрос держащегося на почтительном расстоянии нарядного орка меня слегка выбил из колеи. Ну, допустим, я знаю, что в траве сидит Волди. Только здесь же больше никого нет?

— И вы не собираетесь грабить нас с братом?

— Нет. Ни грабить, ни убивать, ни задерживать, — занудно уточнил я, прикидывая, выдержит ли уже порядком обветшавший баул всё это новое богатство, — Правда, если вы, уважаемые, мне подскажете, в какой стороне я могу найти город, в котором не стреляют сразу в слегка отличающегося от других гнома, то я буду вам очень признателен.

Ответа на действительно волнующий меня вопрос получено не было, зато оба брата-акробата существенно оживились, потеряв львиную долю трусости. В моей безобидности их убедили не сколько слова, сколько то, что к старику, потерявшему мозги, но оставшемуся в отличном костюме и при ружье, я приближаться не собирался. «Нетерпимость законника» работала из рук вон странно, всячески мне намекая, что вот этот мертвый тип путешествовал с зеленокожими братьями, а следовательно, хоть и подпадает под статью «застрелить в процессе самообороны», но вот под ограбление тела? Нет. Категорически.

Именно из-за этой «нетерпимости» оба зеленокожих здоровяка еще дышали. Я был не в том состоянии и настроении, чтобы отходить хотя на волосок от прагматизма. Им полагалось обоим прямо сейчас лежать голыми задницами вверх и вовсю петь, снабжая меня информацией. А потом я бы их небольно зарезал… как нежеланных свидетелей.

— Я Теовальд Кринхальзер, — представился в ходе разговора один из близнецов, — А это мой брат, Владен Кринхальзен.

Почему бы и не представиться тем, кто безобиден и готов к общению, раз поступить, как велит мне логика и инстинкт выживания, всё равно не выйдет? Правда, мне нужно новое имя. Старое слишком известно благодаря Станиславу Аддамсу и цене, что Алхимик назначил за мою голову. Скорее всего, он её уже утроил, несмотря на то что его калечная дочка (а я был стопроцентно уверен, что Аврора выжила) сама была свидетельницей тому, как я упал внутрь вскрытого ей гигантского ихорника.

— Меня зовут Виктор. Виктор Мадре. Я сын Должника по имени Эскобар Мадре.

— Вот как! Рады познакомиться, мастер Мадре! У нас к вам есть… предложение.

Сложно думать, давясь куском сырого волчьего или крысиного мяса, но кое до чего я додумался, еще болтаясь в океане между Эластой и Северной Валтой. Псевдоним.