На всякий случай он еще раз коснулся кнопки активного режима, и браслет послушно мигнул зеленым.

– Идем, Гэл. У нас мало времени.

Она провела ладонью по его лицу, взъерошила волосы, совсем как раньше…

– Какой ты стал взрослый, Тири. А я тебя все вспоминала робким мальчишкой.

– Ты тоже изменилась, Гэл. Но это и правильно. Идем.

– Постой! – В ее глазах мелькнул испуг. – Ты же был у наружников! А я совсем растерялась… Как ты здесь оказался? Да, правильно, передавали… Налет на шестой, захваченный магнитоплан… Тебя же убьют, Тири! Глупый мальчишка!

Она потянула Тири за руку.

– За тобой гонятся? Что я говорю, конечно… Я тебя спрячу, а потом мы с Росом поможем тебе уйти…

– Гэл! – Тири чуть было не рассмеялся. – Они ничего с нами не сделают, поверь мне. Я сильнее, и у меня есть настоящие друзья. Пошли, Гэл. Через полчаса будем в транспортном центре.

– Нас никто не сможет остановить. Ты не веришь?

Гэл молчала. Потом тихо произнесла:

– Кажется, уже верю. Если ты пришел сюда… Зачем ты пришел, Тири?

– Зачем я пришел? – Это было словно удар в спину. И никакой браслет не мог его защитить…

– У тебя кровь на щеке.

Он опустил голову, машинально провел ладонью, взглянул:

– Это моя кровь. В лесу, о ветку…

– Да, – он произносил это слово долго, целую вечность, он успел снова прожить месяц в Лагере, и пройти дважды пустыню, и напасть на шестой Город, и бросить погибшего Гарта, и в тихом, прирученном лесу убить дежурного. Он снова рос в четырнадцатом детском центре и носился по спортивному залу третьего Города, и с любопытством смотрел на своего нового соседа, пока не вспомнил, что его зовут Гэл, и они уже учились вместе. И группу тасовали каждые полгода, а они все оставались вместе, и начали, не сговариваясь, улыбаться друг другу по утрам… И он еще успел первый раз коснуться губами ее лица, не понимая, откуда оно пришло, это движение, и лишь тогда слово было произнесено полностью.

И его ударили второй раз, тем же словом, только на этот раз гневно, возмущенно.

– Они же обманывали нас! Издевались над нами! Они не давали нам любить!

– Как раз нам они давали это делать. Ты ничего не понимаешь…

– Они разлучали нас!

– Нас никто не разлучал, разве что наружники.

– Гэл! Что с тобой, Гэл? Неужели ты не понимаешь, ведь этот рыжий Дежурный…

– Не говори так о Росе!

– Да. Он меня любит.

Слова застревали на языке, они были шершавыми и тяжелыми, как булыжники, и такими же ненужными, но Тири все-таки вытолкнул их:

Тири попытался взять Гэл за руку, но она отстранилась.

– Гэл, неужели ты все забыла? Помнишь, как мы с тобой клялись друг другу, что не забудем, никогда не забудем… А потом появился этот рыжий… Рос… и меня увели. Ведь мы любили друг друга! Неужели все исчезло, Гэл?

На мгновение в ее глазах промелькнуло что-то прежнее.