На стенках ящика расцвели вогнутые воронки с черной сердцевиной. Механизм зажужжал и замер в воздухе, непроизвольно подергиваясь, словно припадочный с хореей Гентингтона.

Торгюсон выхватил из кобуры пистолет и выпустил четыре пули. Автомат с бутылочками кока-колы рванул к нему, но так и не сумел набрать скорость – движения его были ленивы, словно он погружался в летаргический сон. Рывок, остановка, рывок, остановка и снова рывок. Его водило из стороны в сторону, как пьяного. Жужжание стало надрывным. Сквозь дверцу липкими струйками побежала газировка.

Торгюсон с легкостью увернулся, когда автомат сделал очередной выпад.

– Ложись! – крикнул Вимс.

Торгюсон рухнул на землю. Лихо работая затвором, Клодель Вимс выпустил в агрегат еще три залпа. При последнем выстреле в железном чреве что-то взорвалось. Оттуда повалил черный дым, вырвался язык пламени, лизнув разукрашенный бок.

Зеленого пламени, отметил про себя Торгюсон.

Автомат гулко плюхнулся на дорогу в двадцати шагах от мертвого Леандро. Накренился, замер на миг и рухнул, брякнув, как пустая бочка. Зазвенело битое стекло. Секунды на три воцарилась тишина. Потом машина испустила протяжный гулкий скрип и осталась лежать на желтой разделительной полосе. Из отверстий в ее изрешеченной пулями красно-белой шкуре сочился дымок.

– Я выхватил оружие и пристрелил автомат с газированными напитками, сэр, – отрапортовал Клодель Вимс в маску.

Обернувшись, Торгюсон парировал:

– Но ты не сказал «Стой!» и не сделал предупредительный выстрел. Это попахивает служебным взысканием, болван.

Смерив друг друга взглядами, они расхохотались. От смеха Клодель чуть не надорвал живот.

И все же Торгюсона не отпускала мысль: зеленый. И хотя он продолжал хохотать, внутри ему было совсем не до смеха.

– Предупредительный выстрел, – задыхался Вимс. – Извини, брат, как-то не додумался.

– Нарушил его гражданские права, – добавил Торгюсон.

– Светит тебе служебное разбирательство, точно! – загибался Вимс. – О да, крошка! То есть, то есть…

Он плясал на цыпочках, этот здоровяк. И надо заметить, Клодель не был похож на балерину. Торгюсон вдруг понял, что и его ведет в сторону, голова пошла кругом. Они вдыхали чистый кислород. Дыхание стало учащенным. Казалось, воздуха уже не хватает.

– Хватит ржать! – скомандовал он, услышав свой голос будто издалека. – Клодель, кончай смеяться!

Кое-как он добрался до Клоделя – тот еле держался на ногах. Казалось, ковылял целую вечность. Почти уже дошел, запнулся и чуть не упал. Вимс подхватил его, и они замерли, покачиваясь, поддерживая друг друга, словно Рокки Бальбоа и Аполло Крид в конце первого раунда.

– Ты меня сейчас уронишь, дурень, – пробормотал Вимс.

– Да пошел ты, сам первый начал.

Постепенно мир вокруг обрел былую четкость.