Сколько уже прошло?

Этого Гарденер не знал, да и знать не хотел. Скорее бы выбраться отсюда, пока вся эта махина не проснулась и не устроила черт знает что.

Он показал рукой в сторону прохода, откуда они пришли. Задержались мы тут. Самое время делать ноги.

Тут же прямо из стены, рядом с которой стоял Гарденер, послышался чавкающий звук. Он отпрянул, забрызгав кровью стену – из носа по-прежнему текло. Сердце колотилось как бешеное.

Хватит шарахаться. Просто врубился насос.

Звук вроде бы начал выравниваться, как вдруг раздался скрежет, а затем серия глухих взрывов. Стена задрожала, свет моргнул и потускнел.

Сможем ли мы выбраться отсюда, если он погаснет? Не надо так шутить, сеньор.

Насос вновь заработал. Раздался пронзительный металлический визг, и Гард невольно закусил загубники. Затем послышался громкий треск, как будто кто-то водил соломинкой по дну пустого стакана. Наконец все смолкло.

Да, время никого не щадит, подумал Гард, и эта мысль его успокоила.

Бобби отчаянно жестикулировала: быстрее, Гард, не зевай!

Уходя, он перехватил ее взгляд. Она вновь испуганно смотрела на бесчисленные ряды подвешенных в гамаках мертвецов.

И вот Гард уже забрался в люк и пустился в обратный путь, сопровождаемый злобной спутницей клаустрофобией.

Одна из стен рубки превратилась в огромное окно – пятьдесят футов в длину и двадцать в высоту.

Разинув рот, Гарденер созерцал голубое небо штата Мэн в пушистой бахроме еловых веток, сосен и кленов. Внизу справа виднелся конек двускатной крыши, под которой стояли всякие землеройные агрегаты. Несколько секунд он смотрел, не в силах поверить своим глазам. Большие белые облака плыли в бездонной синеве неба. Нет, это точно не окно.

Они сейчас находятся где-то в центре корабля, глубоко под землей. Будь тут окно, из него открывался бы вид на переборки. И даже если бы они были у внешней части корпуса, их взглядам предстали бы лишь расчерченная сеткой каменистая стена рва да крохотный мазок неба на самой верху.

Однозначно, это какая-то телетрансляция. Ну или что-то типа того.

Но никаких помех, совершенная иллюзия.

Гарденер, забывшись, сделал шаг к стене. Клаустрофобия отступила. Его охватило чувство полета. Как будто сидишь в кабине авиатренажера и тянешь за штурвал, закладывая крутой вираж.

Яркое небо слепило глаза, и приходилось щуриться. Гард все пытался проникнуть взглядом сквозь изображение, увидеть за ним стену, на которую осуществлялась проекция, но тщетно. Перед глазами были настоящие иглы, зеленые; протяни руку – и дотронешься. Как будто он стоял у распахнутого окна, за которым – лес, и единственное, чего не хватало для полного правдоподобия, – запаха хвои и свежего ветра.

Гард подошел поближе, но стены по-прежнему не было видно.

Видеокамера, не иначе.