Прикрывшись им, Гард подумал: «Знаешь, Бобби, а у меня есть пушка. Лежит под кроватью. Я подобрал ее в Первой реформатской церкви томминокеров». Рисковый ход, да только пребывать в неведении куда опаснее. Надо непременно выяснить, как далеко Бобби способна теперь «заглянуть».

Улыбка потихоньку сползла с ее лица.

– О чем ты подумал? – спросила она.

– Это ты мне скажи, – ответил он, и в ее взгляде мелькнула подозрительность.

– Да ладно, я просто хотел тебя подразнить. Мне было интересно, что там у тебя.

Бобби принесла две резиновые дыхательные маски с загубниками, которые были прикреплены к баллонам с самодельными вентилями.

– Надо будет надеть их, когда пойдем внутрь, – сказала она.

Это слово горячей волной окатило внутренности, всколыхнув массу противоречивых чувств: благоговейный страх, нетерпение, любопытство и нервозность. Душа разрывалась на части, окунувшись одновременно в переживания терзаемого суеверным ужасом дикаря, который собирается шагнуть в запретные земли, и малыша в предвкушении рождественских подарков.

– Выходит, там другой воздух, – проговорил Гард.

Сегодня Бобби наложила крем небрежно, видимо, решив, что бессмысленно дальше скрывать от Гарденера мутацию, которая с каждым днем набирала обороты.

Пока она говорила, внутри ее рта серой тенью шевелится язык, но и он выглядел как-то странно. Зрачки ее как будто увеличились в размере и колыхались, постоянно меняясь, словно бы она смотрела на него из-под зеленоватой воды. От этих глаз у него внутри все переворачивалось.

– Не сказать, что другой, – добавила она. – Скорее тухлый.

– Ну представь, корабль простоял там двадцать пять тысяч веков, – терпеливо объясняла она.

 – Герметично запечатанный. Стоит открыть люк, оттуда хлынет смертоносный воздух. Без защиты нельзя. Я тут кое-что припасла для нас.

– Старый добрый хейвенский воздух. Баллоны маленькие, хватит ненадолго. Минут на сорок-пятьдесят. Пристегивай к ремню. Вот так, смотри.

Бобби вручила ему отдельный комплект, и Гард прицепил баллон к ремню. Пришлось задрать подол футболки, и Гард порадовался, что решил пока оставить ствол под кроватью.

– Дышать начнешь до того, как я открою люк, – наставляла Бобби. – Ах да, чуть не забыла.

Вот, держи, а то вдруг отвлечешься ненароком.

Она протянула Гарденеру затычки для носа, и он тут же сунул их в карман джинсов.

– Ну что ж! – оживилась Бобби. – Ты готов?

– Мы правда войдем внутрь?

– Правда-правда, – проговорила Бобби почти с любовью.

Гарденер нервно хохотнул. Вдруг стало зябко.

– Места себе не нахожу.

– И я, – улыбнулась Бобби.

– Слушай, мне страшно.

– Да не бойся, все будет нормально, – проворковала Бобби, и за этой приторной нежностью скрывалось нечто воистину страшное.