Но затем она почувствовала тепло дыхания Калеба и поняла, что это его борода.

— …и течение ласкает и оглаживает всю ее нежную кожу сверху донизу.

Сердце Виллоу забилось так гулко, что Калеб должен был услышать это. Он повторил свою изысканную ласку, исторгнув тихий стон из ее груди.

Этот звук сыграл роль ножа, нанесшего удар по самообладанию Калеба. Легкий женский крик может свидетельствовать о страсти. Причиной его может быть также страх. Калеб не мог определить это, не коснувшись Виллоу еще более интимно, он был слишком хорошим охотником, чтобы не понимать этого.

Если она дрожала от страсти, то дальнейшая игра сделает ее еще более пылкой. Если это был страх, то соблазнение должно проводиться в замедленном темпе.

Еще никто не приготовил блюда из форели, которая уплыла.

Когда Калеб отпустил волосы Виллоу и начал снова работать щеткой, она не могла скрыть дрожи.

— Разве вы еще н-не распутали д-до конца узелки? — спросила она заикаясь.

— Не совсем, голубушка. Надо еще немного поработать. Затем я заплету их вам. Одна офицерская жена научила меня заплетать волосы на французский лад.

Виллоу не стала возражать, потому что не знала, как ей вообще вести себя.

Калеб не сделал ничего, что ей не понравилось бы. Не склонял ее к большему, чем расчесывание волос. Была также и еще одна проблема. Если Виллоу встанет, чтобы уйти, она вынуждена будет сбросить одеяло и остаться с голыми ногами.

И к тому же, призналась себе Виллоу, она лишится возможности испытывать удовольствие от прикосновения больших умелых рук Калеба и наслаждаться их лаской.

Вздохнув, Виллоу снова отдалась сладостной игру пальцев, блуждающих по ее волосам. Она больше не испытывала напряженности, будучи уверена в том, что если она попросит Калеба остановиться, он это сделает.

А коль скоро она знала об этом, у нее не было потребности просить его.

Чувство неловкости, владевшее Виллоу, совершенно исчезло, сменившись умиротворенностью, которая возрастала с каждым взмахом мужской руки. Закрыв глаза и улыбаясь, Виллоу задалась вопросом: чувствует ли себя форель в бурном потоке хотя бы наполовину столь хорошо, как она?

— А когда форель сочтет вашу руку неотъемлемой частью ручья, — пробормотала Виллоу, — что тогда?

Калеб бесшумно вздохнул.

Расслабленное тело Виллоу сказало ему, что ее дрожь объяснялась не одной лишь осторожностью, но и страстью. Он вознамерился продолжать рискованную игру. Виллоу была обеспокоена, озабочена, почти напугана, однако она не была в состоянии отвергнуть его чувственные приманки, подобно тому как форель не может отказаться от ласки быстрого течения.

— Тогда вы медленно и осторожно гладите форель, — грудным голосом ответил Калеб, отложив щетку, — пока она не ошалеет от удовольствия.