Наклонившись к ее лицу, Калеб провел губами по щеке, ощутив запах лепестков розы и удивившись тому, как может женщина, проведя столько времени в трудном пути, сохранить его.

— Я скоро вернусь, — сказал Калеб и отвел прядь золотистых волос от глаз девушки.

Она вздохнула во сне и доверчиво потянулась к его руке. Калеб взял девушку на руки и встал. Удивительно маленький вес Виллоу поразил его и напомнил, насколько хрупкой она была и как много требовал он от нее в пути. Он чувствовал такую усталость, какой не знал со времени войны. Можно лишь догадываться, до какой степени была измотана Виллоу.

Стараясь не разбудить ее, Калеб внес девушку в пахнущее хвоей убежище.

— Поспи немножко, — прошептал он.

Он провел тыльной стороной ладони по мягкой девичьей щеке и покинул шалаш так же тихо, как и солнце, опустившееся за горы.

Виллоу разбудили божественные запахи хлеба и лука, форели и мяса, а также пьянящий аромат кофе. И все это удивительным образом смешивалось с запахом хвои и горной прохладой.

— Это мне снится, — пробормотала Виллоу, протирая глаза. Она повела носом, вдохнула. Пьянящие запахи не только не исчезли, но даже усилились.

— Вы хотите есть или спать? — раздался голос Калеба совсем рядом с шалашом.

Урчание в желудке у Виллоу было громким и красноречивым.

Калеб засмеялся и направился к костру.

— Поднимайтесь и принимайтесь за еду, голубушка.

Через несколько минут Виллоу выбралась из шалаша. Небо над головой было золотисто-красным. Отдаленные вершины казались черными и неестественно остроконечными. На окраине поляны мирно паслись лошади. Сонную тишину нарушал лишь негромкий треск тщательно укрытого костерка.

Калеб подал Виллоу старенькую оловянную тарелку и вилку, у которой один зубец был согнут. Виллоу с удивлением посмотрела на Калеба.

— Я понимаю, что южной леди эта посуда может показаться убогой, но…

— Да замолчите вы, ради бога! — перебила его Виллоу Она взяла тарелку и вилку и села, поджав ноги по-турецки, у костра. — Просто я удивляюсь тому, что у вас оказалась тарелка и вилка. Я думала, что у вас нет ничего, кроме длиннющего ножа, да сковородки, да еще кофейника с отбитым краем… А тут вдруг появляются такие вещи — вилки, тарелки… целый дом из хвойных веток.

— Не было необходимости сервировать стол, чтобы поесть хлеб с мясом, — сказал Калеб, стараясь скрыть удовольствие. Он не без галантности предложил ей оловянную кружку. — Только будьте осторожны: горячий край может обжечь ваш нежный ротик.

При свете костра карие глаза Виллоу строптиво сверкнули.

— Я уже пила из оловянной кружки.

— Я не знал, что утонченная южная леди благоволит к оловянной посуде.

Что собиралась Виллоу ответить, осталось неизвестным, поскольку в этот момент ее внимание привлекло содержимое сковородки.