Последняя из преследующих лошадей стремительно отставала, более не имея сил скакать.

Слезы облегчения брызнули из глаз Виллоу. Она тут же поехала чуть тише, уменьшая нагрузку на сердце и легкие Измаила. С двух сторон простирался обширный луг, вдали виднелся каменный отрог горы. Больше никто не преследовал ее на обозримом пространстве. Виллоу еще более замедлила шаг своего коня.

Внезапно она с такой силой натянула поводья, что жеребец взвился на дыбы.

При свете ясного раннего утра Виллоу увидела пятерых всадников, двигающихся навстречу ей по лугу. Поворачивать назад было бесполезно. Даже если у Измаила достанет сил выдержать еще одну гонку, она окажется в руках тех врагов, от которых только что оторвалась. Уйти в сторону не было возможности, потому что луг был зажат высокими отвесными скалами.

Виллоу сделала единственное, что было возможно. Она выхватила дробовик и помчалась вперед. Ее золотистые волосы развевались по ветру, когда она неслась навстречу всадникам, которые надвигались на нее.

Калеб осмотрел примятую спальным матрасом траву, при тусклом свете наступающего утра сосчитал лошадей и почувствовал, как страх сжал ему сердце.

«Она не могла убежать. Мы услышали бы ее».

Повернувшись, он увидел белеющий на кусте листок бумаги. Он снял его, прочитал — и ему показалось, что он окунулся в ледяную воду

Виллоу умчалась в ночь, не дожидаясь зари.

— Нашел ее? — спросил Рено, увидев направляющегося к нему Калеба

— Она взяла Измаила и ночью сбежала, — без обиняков сказал Калеб.

— Мы бы услышали ее, — немедленно возразил Рено. — Должно быть, она прячется где-то на дереве.

— Жеребца ее нет, как нет и ее самой. Она обмотала копыта лошади тряпками. — Калеб стал на колени, свернул свой матрас и привязал к седлу, которое использовал в качестве подушки. — Она оставила записку с распоряжением, каким образом разделить ее кобыл.

— Но почему? — в недоумении воскликнул Рено.

— Она любит их, как мать любит детей, но еще больше ненавидит меня. Она готова отправиться даже в преисподнюю, чтобы избавиться от меня.

— Вилли неглупа, — сказал Рено. — Куда, к черту, она собралась? Она ведь не знает этих гор.

— Она прихватила мой журнал и дробовик. — Говоря все это, Калеб достал два ящика с патронами из багажной сумки и рассовал часть из них по карманам куртки. — Заблудиться ей не грозит.

— Слейтер, — потрясенно произнес Рено. — Она ведь знает, что он где-то поблизости… Господи, чем ты ей досадил этой ночью?

— Я был джентльменом! — рявкнул Калеб. — Она сказала, что хочет спать одна. Я позволил ей это. Будь уверен, что впредь таким болваном я не буду.

Когда солнце позолотило самые высокие вершины, свист Калеба нарушил рассветную тишину. К нему подбежали две темные лошади.