— По-прежнему метишь в сверхъестественный отдел правоохранительных органов или тролли уже завлекли тебя на тропу биологии?

— Я все еще хочу стать маршалом сверхъестественной ветви, как вы с Тедом, но я провалил тест на ликантропию, так что мне позволили остаться в программе, но не уверены насчет моего будущего в ней.

— Мне жаль, Питер, правда, — я похлопала его по руке.

— Это не твоя вина, Анита.

— Ты пострадал, защищая меня.

— Если бы я не вмешался, вертигрица убила бы тебя. Я не жалею о своем выборе, и ты не должна.

Я посмотрела в его спокойное и мудрое лицо, и подумала: когда это он успел так вырасти?

— Я стараюсь вести себя здраво и психологично, но мне правда жаль, что результаты теста мешают тебе пойти в армию или органы правопорядка.

— Я не перекидываюсь, мой тест неопределенный, как и у Теда.

— И в обоих случаях это моя вина.

— Я по-прежнему маршал, и тот факт, что нам обоим удалось сохранить значки, это отличный прецедент для того, чтобы Питер мог попасть в правоохранительные органы.

— Твоя правда, но если вы обляпались моей кровью в то время, как вас обоих цапнули верживотные, то почему хотя бы один тест не показал полноценную териантропию? В смысле, я ведь тоже не перекидываюсь, но в моих результатах всегда есть список каждого штамма, носителем которого я являюсь.

— Врачи не знают, — ответил Тед.

— Случай показался им интересным, потому что у нас одинаковый результат, и мы отец с сыном, они даже построили на нем теорию, но потом выяснили, что мы не кровные родственники.

— Последний раз я ходил вместе с Питером, чтобы врачи говорили с нами обоими.

— И пролил еще крови, — добавил Питер.

— И пролил еще крови.

— Доктор Лилиан хочет завтра взять кровь у нас троих, чтобы сравнить образцы. Мне жаль.

— Не стоит, мы приехали, чтобы разобраться, что с нами происходит, — ответил Эдуард и вновь одернул свой фрак так, словно он сидел как-то неправильно, хотя ему ни одна вещь не была так к лицу, включая тот смокинг, который он надел на свою собственную свадьбу.

— А еще чтобы примерить красивые свадебные наряды, — улыбнулась я.

В этот момент к нам вернулась портниха. У нее с собой были брюки, которые должны идти вместе с пиджаком вместо временных, в которые она втиснула Эдуарда, чтобы понять, как на нем будет сидеть фрак. Эти были из черной кожи.

— Ты мне за это будешь ой как должна, — сказал Эдуард.

— Во-первых, я уже видела тебя в кожаных шмотках на заданиях под прикрытием. А во-вторых, ради твоей пляжной свадьбы я напялила вечернее платье с блестящими шлепками.

— Это было не так плохо, — сказал он, махнув рукой в сторону штанов, которые терпеливо протягивала ему портниха.