И мне было глубоко плевать, кто тут побывал: бандиты, мародёры или даже регулярные войска. Но хутор выглядит ещё довольно целым, а вдруг в нём найдётся гражданская одежда? Камуфляж мне сейчас с Демиургом пришёлся бы кстати. Нам ещё обратно линию фронта переходить. Всё же Варшава до недавних пор находилась на территории, контролируемой русской армией.

Поэтому, устроив немца поудобнее на сеновале в ближайшем сарае и привязав его для надёжности найденными здесь же вожжами к опорному столбу, я, приготовив револьвер, занялся инспекцией хутора.

Трагедия произошла здесь не позже, чем прошлой ночью.

Кровь на трупах уже успела свернуться. Но тела ещё не стали пахнуть. Холодно, задеревенели совсем. Слава богу, детских среди них не было. Может, успели спрятать, а может, и пожалели. По крайней мере, ни одной живой души в домах не осталось, ни в горницах, ни в погребах. Надо же, даже собак постреляли, злодеи…

Хутор был еврейским: чуть больше десятка женщин и мужчин. Двое пожилых, остальные не старше тридцати-сорока лет. Убили всех быстро, даже женщин не насиловали. Из огнестрельного. Ни одной рубленой раны.

Спешили, видимо, искали что-то. Может, деньги, золото, украшения? Взяли, судя по всему, кое-какую утварь.

Сундуки с одеждой и бельём выпотрошены, но большинство тряпок так и осталось лежать в комнатах. Я задумчиво приподнял чёрную широкополую шляпу, немного потёртую и засалившуюся от длительного использования, но вполне приличную.

— Пожалуй, других вариантов нет, да и размер, а также длина сюртука идеально подошли, чтобы спрятать оружие.

Чтобы отобрать два подходящих комплекта традиционной одежды, у меня ушло всего четверть часа. Обыск первых же мужских трупов неожиданно подарил мне комплект документов на двух родственников, возможно, братьев.

Менделя и Залмана Гершей. Надо же, паспортные книжки выданы в Варшаве! Что это, если не провидение?

Правда, возраст у обоих за тридцать. И бородаты изрядно при жизни были. Ну да ничего: моя четырёхдневная небритость, запылённость сюртука и штанов, старая шляпа — за беженца сойду. А с немцем что-то надо делать.

Тяжело вздохнув, я расстался со своим броником. Ну никак не налезал на него сюртук. Выполнил ты свою функцию, дружище.

Покойся с миром…на печке. Глядишь, достанется какому-нибудь сталкеру знатный хабар.

Судя по переместившемуся телу, гефрайтер уже давно пришёл в сознание и сейчас попросту валял Ваньку.

— Можете не притворяться, гефрайтер! Убивать вас я не буду. Слушайте внимательно!

Немец открыл глаза и, выпучив их, что-то промычал.

Я освободил его от кляпа.

— Ты нарушаешь конвенцию обращения с пленными, русский! — ого! Да мы с гонором. Так, некогда мне убеждать этого парня. Но попробовать стоит. Для очистки совести.