— Не совсем так, ефрейтор, — вступил в разговор Костас Дмитриевич, — ещё сегодня утром при обстреле батальон потерял довольно много людей, в основном ранеными, к сожалению, есть и убитые. Среди потерь есть командиры взводов второй и третьей роты. Унтеров осталось наперечёт. Поэтому Август Карлович принял решение назначить тебя временным исполняющим должность командира второго взвода третьей роты. Первым взводом, как ты знаешь, командую я. Ночная операция возложена на два этих взвода. Штурмовики уже предупреждены и готовятся. Осталось ввести в курс дела тебя.

Видимо, у меня отвисла челюсть от подобных новостей, потому что Крон и Мавродаки дружно улыбнулись.

— Что, ефрейтор, остолбенел? Как дисциплину нарушать, так ты первый, а как ответственность на себя взять, так и дар речи потерял?

— Ничего я не потерял, вашбродь. Просто… я же всего лишь ефрейтор. Как-то это быстро слишком. И как меня солдаты примут? Я же не из их взвода. И даже наоборот. Из санитарной команды.

— Ты за это не переживай, Пронькин, — Мавродаки переглянулся со штабс-капитаном, — у тебя во взводе командиры отделений бывалые, если что, помогут.

Да и слава о тебе в батальоне давно гуляет. Так что не тушуйся. Ежели ночью всё сладится, так, глядишь, вместе с Георгием и унтер-офицерские погоны наденешь!

— Эх, господин прапорщик, вашими бы устами… Не хвалиться бы мне идучи на рать, а хвалиться, идучи с рати…

— Я же говорил вам, господин штабс-капитан, редкого оптимизма человек Гаврила Пронькин, — Мавродаки со значением посмотрел на Крона. И они со штабс-капитаном дружно расхохотались.

— Ну ладно, прапорщик, потехе время… Слушайте ещё раз внимательно, повторюсь для Гаврилы отдельно.

У ваших взводов две основные задачи: успеть сделать под покровом ночи довольно широкий проход в заграждениях как с нашей, так и со стороны противника к четырём-пяти часам утра. Максимально скрытно, не зажигая огня! Затем, также скрытно, выдвинуться к правому флангу немецких укреплений, там за линией второго эшелона окопов, вот здесь, — он указал на пометки, сделанные красным карандашом на разложенной на столе карте, — дислоцирована немецкая батарея тяжёлых гаубиц со взводом охранения. Та самая, что вела обстрел полчаса назад. Это их основная позиция: авиаторы днём усмотрели. Тяжёлые орудия быстро не перебросишь на новый плацдарм, да австрияки, думаю, пока и не собираются. Важно другое. С наступлением утра она не должна выпустить по нашим позициям ни одного снаряда! Делайте что хотите, но пушки должны молчать! Утром, по проделанному вами проходу пойдут в атаку на левый фланг полк 8-й дивизии. И это лишь малая часть участвующих в намеченном наступлении войск. Только на нашем участке фронта я знаю о четырёх одновременных попытках прорыва.