— Я останусь, — отчеканил я, — а вот нашим незваным гостям лучше удалиться.

Уго вновь опешил, но быстро пришёл в себя и ехидно спросил:

— У твоего дяди точно всё в порядке с головой? Ты лучше ему объясни, чем грозит моё появление. Я такого неуважения не потерплю!

Я вздохнул и сделал шаг вперёд.

— Неуважение? Ни один уважающий себя дворянин не позволит себе явиться перед другим дворянином, не договорившись о встрече предварительно.

— Я при исполнении! — раздражённо воскликнул он.

— Тем более, — изумился я. — Ведь вы могли просто нас не застать.

Поверить не могу, что мне приходится объяснять ему простейшие вещи. Как ребёнку. Я продолжил:

— И вот своим неожиданным появлением вы прервали наш завтрак и испортили настроение. Надеюсь хоть теперь вам хватит ума извиниться и убраться отсюда. В этом случае я, быть может, даже никого не убью.

Словно предчувствуя катастрофу, Ольга сначала закатила глаза, а потом зажмурилась.

И она оказалась права, взрыв последовал сразу же. Этот неуравновешенный Веласко тут же вспыхнул как спичка и чуть ли не заорал:

— Ну всё, Рихтер! Теперь ты окончательно попала! Твой родственник посмел угрожать чиновнику при исполнении!

Интересное дело, я даже засмотрелся на этого дурачка. Давно я не видел столь неприкрытых эмоций. Даже тройка мародёров на кладбище держалась достойней, чем этот истеричный аристократишка, который пытался запугать нас, когда сам захлёбывался слюной.

— Теперь вы не только потеряете дом, — не унимался он, — но и сядете в тюрьму!

Мда. Молодёжь, конечно, во все века больше интересовалась развлечениями, чем погоней за знаниями, но нельзя же быть настолько невежественным. Придётся и в этом его просветить.

— Никакой суд с этим не согласится. Согласно эдикту тысяча сто шестого года, аристократ в своём жилище обладает всеми правами на защиту, в том числе вплоть до права убить любого, кто вторгается на его территорию.

Кажется, у Ольги прошёл первый шок от моего вмешательства, и теперь я заметил, что она уже практически не смотрит в сторону Уго. Зато на меня глядит во все глаза. И, если раньше этот взгляд умолял меня исчезнуть, то теперь наоборот в нём появилась надежда.

Похоже, она смирилась с происходящим и решила полностью доверить эти переговоры мне. Так что единственное, что она в итоге сказала, это уточнила, действительно ли существует такой закон.

— Конечно, — ответил я ей, — я его сам написал.

Всё-таки образование хромает и у моего потомка тоже. Конечно, можно было бы предположить, что спустя тысячу лет этот закон мог измениться. Но ставлю сто к одному, что для этого никто и пальцем не пошевелил.