Ещё вчера я думал, что мы ещё выплывем, Но, похоже, ничего не выйдет. Я разорён.

Слова Прохора и впрямь звучали неважно. Но люди часто преувеличивают свои неприятности. Особенно, когда не учитывают в своих расчётах меня.

— Пойдём, — не терпящим возражений тоном сказал я ему, — выпьем кофе, и ты мне всё подробно расскажешь.

Через пять минут мы уже были в кофейне, которую я приметил на противоположной стороне улицы.

Я специально попросил, чтобы нас проводили за самый дальний столик, где никто не помешает разговору. И Прохор начал свой рассказ. Правда, издалека.

— Перед тем как перейти к моей проблеме, я объясню тебе, как в принципе работает система зачистки очагов.

— Конечно, — согласился я, наслаждаясь огромной чашкой капучино с пышной пенкой.

На ней ещё цветок был нарисован, представляете! Кофе определённо примиряет меня с современностью.

— Большинство очагов распределяется среди кланов, — пояснил Прохор, принюхиваясь к чашке. Мне показалось, что он с большим удовольствием приложился бы сейчас к стакану с виски, — но слабые или те, которые, по какой-либо причине клановых не устроили, выставляют на аукцион для частников.

— Аукцион? — изумился я, — то есть вы ещё и платите за то, чтобы очищать очаги?

— Именно, — кивнул Прохор, — чистильщики предлагают взнос, он называется «страховая сумма». Кто предложит больше, тому и даются права на очистку. Поэтому мы не можем в любой момент сунуться в любой очаг. Сразу за жопу возьмут, и хорошо, если отделаешься только штрафом.

Я кивнул. Это очевидно. В современном мире, где очень много всего работает на скверне, вполне понятно желание кланов оставить лучшие куски себе.

— После зачистки очага, фирмы чистильщиков обязаны сдать казне добычу на ту самую страховую сумму. Всё, что выше — это уже прибыль. Ну, как прибыль… — побарабанил он пальцами по столу, — там ещё нужно вычесть зарплаты, деньги на ремонт оборудования и оружия и всё такое. Люди зачастую думают, что мы тут как сыр в масле катаемся, ведь самоцветы очень дорогие. Но примерно в трети случаев, мы буквально выходим в ноль. В половине — имеем небольшую прибыль. И лишь малая часть зачисток выводит фирму в хороший плюс, ну а реальный куш удаётся срубить дай бог в процентах пяти.

Он отхлебнул кофе из своей кружки и добавил:

— А бывает и так, что фирма даже выходит в минус. Например, в очаге оказалось слишком мало добычи, а страховая сумма, наоборот, была большая. Или же можно просто не успеть зачистить очаг вовремя. Никого это не волнует. На зачистку даётся ровно месяц. Не получилось? Выплачивай всю сумму из своего кармана. А очаг вновь вернётся на аукцион.

— Я так понимаю, твоя проблема лежит где-то в этой плоскости? — спросил я.

Прохор тяжело вздохнул.

— Да, я попал по полной программе.