Эдвард приблизился, и его потрясло, что этого человека будто терзал лев или медведь: одежда разорвана, как и плоть под ней, кости сломаны, голова размозжена, словно дыня, а лицо ужасно перекошено и обезображено. Но удивительным образом он был еще жив.

– Кто это сделал? – спросил Эдвард, наклонившись над ним.

Человек жалобно застонал, но не ответил. По набережной кто-то шагал в противоположную сторону – кажется, тоже моряк. Эдвард думал было окликнуть прохожего, но, снова взглянув на лежащего, передумал и смолчал.

Пострадавший держал что-то в искалеченной руке и вдруг изо всех оставшихся сил – ибо было ясно, что жизнь в нем угасает, – попытался швырнуть предмет в море. Однако вещь эта запрыгала по мощеной набережной и осталась лежать примерно в ярде от ее края.

Лежащий знаком попросил Эдварда наклониться ниже, и тот послушался. Человек схватил Эдварда за куртку и попытался что-то сказать, но, хотя и шевелил губами, не мог издать никакого звука, кроме сдавленного кашля, а через несколько секунд его хватка ослабла, и он безвольно повалился на землю.

Будь Эдвард дома, в Лондоне, он разыскал бы констебля или позвал на помощь. Но он не дома. Он моряк в чужой стране, а у его ног – изувеченный труп.

В это самое мгновение он решил, что больше ничем не может помочь несчастному. Он не видел нападавшего и не мог посодействовать его поимке. Лучше вернуться на корабль. Он уже собрался уйти, но любопытство взяло над ним верх.

Эдварду стало интересно, что же умерший так хотел выбросить в воду. Он вернулся и поднял предмет, а подняв, почти сразу услышал голоса. Они раздавались вдалеке, но ему все же не хотелось, чтобы его здесь обнаружили, так что он положил предмет в карман и поспешно ушел.

Вернувшись на «Сохатого», Эдвард повертел предмет в ладони. Это был зуб – большой, несомненно принадлежавший огромному кашалоту – на котором было вырезано какое-то изображение. Из-за тусклого света Эдвард не мог разглядеть деталей, но видел, что оно грубовато и в то же время выразительно, а именно это необычное сочетание придает подобным вещицам странное очарование. Эдвард определенно был рад, что она не потонула в гавани.

Он спустился под палубу. Старый моряк по имени Мортон, который потерял всякий интерес к кабакам и заморским портам, сидел на бочке и читал книгу при свете фонаря. Зрение у него садилось, и он пользовался лупой. Эдвард вытащил зуб из кармана и попросил у Мортона его увеличительное стекло.

Мортон согласился, и Эдвард поднес зуб к фонарю и взглянул на него в лупу, снова дивясь сложному подробному рисунку.

С одной стороны зуба была изображена набережная, по которой шел моряк.