Нет, хуже! Я стану твоей тенью - буду ходить за тобой всегда и везде, расстраивать твою личную жизнь, портить твои грандиозные планы и…

Что там “и”, Белоярцева не уточнила. Но Илья и так впечатлился, справедливо решив, что для собственной нервной системы дешевле будет согласиться!

- Проблемы? - проигнорировав заявление Арины, он вопросительно уставился на притихшую компанию парней. Кивком головой предложив второй девчонке смыться до того, как кто-нибудь это заметит. Он бы и Чайку услал, только прекрасно понимал, что этот мелкий чертенок никуда не уйдет. И пофиг на здравомыслие. Тем более, Белоярцева с ним никогда не дружила. А он сам…

Ну, он им только в университете отличался. Лучший староста Илья Хованский за пределами альма-матер становился совсем другим человеком. И, в определенных кругах, его знали. Вот и тут Бамблби многие знали в лицо.

А еще многие прекрасно знали, что к лицу прилагалась физическая сила и хреновый характер. И чаще всего это сочетание на подвиги не вдохновляло.

- Да мы просто познакомиться хотели, - невнятно пробормотал один из парней. И поднял руки в примиряющем жесте. - Прости, не знали, что это твое… Чудо.

- Скорее чудовище, - фыркнул больше себе под нос Хованский. - Но да, чудовище мое.

Еще минуту назад испуганное “чудо” совершенно неприличным образом для милой девушки хмыкнуло, недвусмысленно намекая на свои мысли по этому поводу. Но, к счастью, комментировать не стало.

- Соболезную, - еще более невнятно буркнул второй парень. И кто бы сомневался, что тут уж Белоярцева не сможет промолчать:

- Что?! - взвилась она, рванув вперед. С четким намерением вцепиться в тощую шею несчастного. Как удачно, что подобное развитие событий Илья предполагал. И, перехватив девушку за талию, прижал к себе. Со стороны они выглядели милой, практически влюбленной парой. И только Аринка знала, что лапы одного конкретного Хомяка вцепились в нее мертвой хваткой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Правда, непонятно, кого и от кого он защищать собирался!

- Спокойнее, дорогая, -  примиряюще проговорил он. - Он будет следить за словами. Будет же?

- Ага, - машинально откликнулся несчастный, задумчиво глядя на зло щурившуюся девушку. - Это… Терпение тебе, Би.

Комментировать это пожелание Хованский не стал. И не потому, что сказать нечего было, нет. Просто стоять долго на одном месте одной неугомонной Чайке было нелегко. И оттоптав ему ноги, она вывернулась из его объятий, заявив, глядя на удаляющихся парней:

- Всегда знала, что образ лучшего старосты - фикция.