Я с трудом выдыхаю и упираюсь ладонями в стену. Приклеиваюсь к ее телу и застываю. Просить Лизу расслабиться – смысла нет. Не сможет она. Колотит ее, будто в лихорадке. Пробивает и меня этой дрожью. Запускает какие-то неизведанные резервные процессы. Кожу обдает нестерпимо сильным, жгучим покалыванием – невозможно не содрогнуться.

– Будешь моей, клянусь, – хриплю и вместе с ней содрогаюсь.

«Он ничего мне не сделал», – повторяю про себя в сотый, если не тысячный раз.

Просто прижимался. Это ведь не очень страшно? Он ведь не обесчестил меня?

Так почему я ощущаю себя оскверненной?

Зачем он вообще прикасался ко мне? Ненормальный! Если кто-нибудь узнает… Не дай Бог!

Судорожно сглатываю и резко оглядываюсь к тому месту в конце аудитории, на котором Чарушин полчаса назад, непонятно с какой целью, удерживал меня силой. Там, конечно, никаких физических следов не осталось. Хотя в тот момент казалось, что он своим жаром меня растопил. Какой кошмар все-таки… Просто ужас! И дверь в подсобное помещение, через которую он, исчерпав свои пять минут, спокойно вышел, воспринимается мной, как самая изощренная насмешка.

Почему я о ней не помнила?

Стремительно крутанувшись назад, обещаю себе больше не оглядываться.

Это плохое чувство. Нельзя так. Но зачем он ко мне лезет? И, что самое страшное, откровенно дал понять – ему нужна именно я. Для чего? Что, если он сделает что-нибудь по-настоящему ужасное? Я ведь не давала повода. Как это прекратить теперь? Я же просила его остановиться. Почему он меня не слышит?

Ненормальный! Ненавижу!

На практической работе сосредоточиться даже не пытаюсь. Меня до сих пор трясет. В груди горит. Мозги кипят.

Хорошо, что для остальных я невидимка. Никто, даже преподаватель, моего необычайно взвинченного состояния не замечает.

«Ты будешь моей, клянусь…»

Вздрагиваю раз за разом, едва только его голосу удается прорваться сквозь защитные блокировки, что я выставляю в своем сознании. Я так сильно нервничаю, что в какой-то момент мелькает опасение – меня попросту хватит инфаркт. И, поверьте мне, мой страх вполне обоснован. Сердце с такими отрывистыми и гулкими перебоями бьется, что это наверняка заинтересовало бы научно-исследовательский институт кардиологии.

Лишь под самый конец пары мне удается немного собраться. В голове еще не до конца проясняется, но сделать необходимые практические вычисления и сдать работу все же получается.

Следующей парой у нас стоит физкультура, и хоть я ее терпеть не могу, сегодня радуюсь возможности сбросить напряжение. Дождавшись, когда раздевалка полностью освободится, быстро переодеваюсь в спортивный костюм. По ощущениям он садится плотнее, чем в прошлом году, и это, безусловно, вызывает у меня беспокойство.

К зеркалу подбираюсь с опаской.