Усыпив бдительность, неожиданно строго и обиженно шипит: - Какой же вы всё-таки козлина, Арсений Геннадьевич!

- Э-э, уволю! – шутливо перебиваю, легонько шлепнув ее по бедру под одеялом - одним на двоих. Какая приторная романтичная гадость, но сейчас мне это нравится. – Ты чего? Не успела проснуться, а уже рычишь на меня.

На всякий случай я крепче обнимаю Славу, чтобы не ускользнула. Я вообще не надеялся проснуться с ней в одной постели. Мало того что я в принципе баб на ночь не оставляю, так ещё та единственная, которую хочется держать у себя под боком, постоянно норовит сбежать.

Я привык, что обычно женский маршрут направлен ко мне, а не от меня. Но у Плюшечки своя траектория и, видимо, особая тактика соблазнения, которая на меня действует безотказно.

- Ты же мне лгал?

Она запрокидывает голову, и, упершись подбородком в сложенные на мне руки, ищет мой взгляд. Прищуривается, пристально и с недоверием изучая меня. В ответ чмокаю ее в лоб, сдуваю волнистую белую прядь с лица и тихо смеюсь.

- И это говорит девушка, которая без зазрения совести выдавала себя за невесту пострадавшего босса? Признавайся, мстила мне? Или мечтала остаться богатой вдовой под шумок?

- Я помочь хотела, переживала за тебя, а ты… - приподнимается и неубедительно толкает меня в плечи, но я тут же подминаю её под себя и нависаю сверху.

На миг Слава замирает, почуяв опасность, и продолжает едва слышно: - Ты притворялся все это время."

"- Допустим, не все, - спорю, невольно повышая голос. – Ты меня об ванну головой со всей ненавистью приложила! И это после муравьев, удушающего дыма и шоковой терапии. Я за ДолбоПашу пострадал, да? Ты обмолвилась, что хотела поймать его на измене, - она кивает, опустив ресницы, а я зарываюсь пальцами в шелковистые волосы.

Поглаживаю успокаивающе. Не везет ей с мужиками, причем хронически. - Кстати, форма горничной тебе и правда очень идет, - бросаю как бы между прочим, с прищуром наблюдая за её реакцией и предвкушая взрыв.

- Значит, я права, - хлопает меня по плечу, брыкается подо мной обнаженная, а я едва сдерживаюсь, чтобы не прервать напряженный разговор более приятным занятием. – Ты все прекрасно помнишь!

- Нет же! То есть сейчас да.… Но раньше нет, - мямлю невнятно и сам себя раздражаю.

- Сама рассуди, мне под сраку лет, зачем мне цирк «Шапито» разводить? Ладно ещё, наедине с тобой, но при всех… На хрена мне так подставляться? Слишком много лишних действий ради одной ночи…

- Вот ты… - выплевывает она с обидой и проглатывает ругательство.

Несложно догадаться, кем она меня считает. Прежнему Высоцкому было бы плевать на бабьи чувства. Выгнал бы ее и забыл, как звали. А нынешний - расстраивается.

Я чуть не пропускаю пощечину, но в последний момент перехватываю Славкину руку.