Ощущение, что она достанет пилу из кармана пальто и начнет делать мне трепанацию черепа. Не поможет, но и не навредит. Я и так сумасшедший, а рядом с ней окончательно теряю контроль.

- Скучал, - рассеянно отвечаю, не сводя с нее глаз и придурковато улыбаясь.

- Высоцкий, черт бы тебя побрал, что происходит? – неожиданно вспыхивает она, превращаясь в фурию. – Сначала ты прогоняешь меня, хамишь, потом страдаешь в обнимку с бутылкой… Ты ненормальный? – вскрикивает в сердцах, толкнув меня в грудь, и не понимает, как близка к истине.

- В целом, да…. У меня и справка есть, - выпаливаю с толикой сарказма, хотя говорить об этом с ней по-прежнему не хочется.

- Боже, Арс… - шелестит ласково, и суровая финансистка вдруг меняется в лице, превращаясь в мамочку, заботящуюся о нерадивом сыне.

Вот гадство! Опять это мерзкое чувство

Передергиваю плечами и отворачиваюсь, спрятав руки в карманы.

- Только жалеть меня не надо, Булочка, - мрачно бубню, покосившись на пустую бутылку на столике. Хочется выпить и забыться, а нельзя.

- Я не.… - шепчет она с надрывом. – Какой же ты идиот, Арсений! - выдыхает обреченно, делая шаг ко мне.

Женская рука с колечком взметается вверх и, когда я жду оплеуху, вдруг нежно ложится на мою щеку. К ней присоединяется вторая. Слава бережно заключает мое помятое лицо в ладони, поглаживает пальцами скулы. Наклоняюсь к ней, соприкасаемся лбами.

Хорошо до одури, спокойно, тепло. Она мое лекарство.

- Это называется «забота», босс, - менторским тоном произносил Булочка, включая режим помощницы. – Так бывает, когда ты любишь человека…

Мягко улыбнувшись, она ведет своим носом по моему разбитому. Ойкает виновато, когда я морщусь от боли. Вникнув в смысл ее слов, быстро забываю о дискомфорте.

- Любишь? – прищуриваюсь. Ловлю ее пухлые губы своими.

- Угораздило, - горячо шипит мне в рот. Целует и тут же отстраняется. – Расскажи мне все…

Обнимаю ее за талию, срываю ещё один поцелуй, как вор. Уверен, финансистка припомнит мне каждый, скрупулезно запишет в свой гросбух и вывалит счет по итогу года. Рискую стать круглым банкротом, но, пока Слава тает и поддается, жадно впиваюсь в ее губы. Расстегиваю пальто, в котором она наверняка запарилась, спускаю с хрупких плеч.

- Идем в спальню…

- Ты озабоченный! – неожиданно предъявляет, укусив меня и отстранившись. - Я серьезно! Поговорить хочу, а тебе лишь бы в постель.

- Дело в том, что там единственная приличная комната в моем доме, как бы странно это ни звучало, - усмехаюсь, целомудренно целуя ее в алую от стыда щеку. – Вам с малышом вредно дышать алкогольными парами.

- Что поделать, если у нас непутевый папочка, - смеется ласково.

Не понимаю, что со мной происходит, но эта фраза действует как детонатор.