Кирпичный дом с черепичной, покрытой мхом крышей – он стоит за задним двориком Полссонов – встречает их темными окнами, и Скарпетта чувствует, что начинает отчаиваться.

– Он точно будет здесь? – спрашивает она.

– Обещал быть. Где ключ, я знаю. Он сам мне сказал, значит, не возражает, если мы войдем и без него.

– Если ты предлагаешь вломиться в дом, то я против. – Скарпетта смотрит на дорожку, что ведет к деревянной двери за алюминиевыми створками, и молчаливые окна по обе стороны от входа. Домик старый, маленький, и вид у него печальный и жалкий. Печать небрежения видна во всем: в обступивших жилище магнолиях, в разросшихся, годами не подстригавшихся колючих кустах, в высоких соснах, разбросавших повсюду колючки и шишки, в заросших сточных канавках и неухоженной передней лужайке.

– Ничего я и не предлагаю, – отвечает Марино, поглядывая в оба конца тихой, пустынной улицы. – Просто сообщаю, что он сам сказал мне, где ключ, и предупредил, что сигнализации нет. А зачем сказал, это ты мне объясни.

– Не важно, – говорит Скарпетта, уже прекрасно зная, что будет дальше.

Агенту по недвижимости, по-видимому, не до них, а может, он просто хочет остаться в стороне.

Так или иначе, намек ясен, и они могут обойтись без него. Кей засовывает руки в карманы пальто. На плече у нее рабочая сумка, заметно полегчавшая после того, как два пакета с грунтом остались в лаборатории.

– Ладно, загляну хотя бы в окна. – Марино медленно, широко расставляя ноги, идет по дорожке. – Ты идешь или будешь машину стеречь? – не оборачиваясь, спрашивает он.

То немногое, что им известно, начиналось с городского справочника, по которому Марино отыскал агента по недвижимости, не посещавшего вверенное ему строение больше года и уже махнувшего на него рукой.

Домовладелица – некая Бернис Тоул, проживающая ныне в Южной Каролине, – определила цену и упрямо отказывается потратить хотя бы пенни на ремонт или понизить цену до уровня, приемлемого для привлечения потенциальных покупателей. По словам агента, используется дом лишь в тех редких случаях, когда миссис Тоул разрешает пожить в нем каким-то своим гостям. Часто ли они здесь останавливаются и останавливаются ли вообще, этого никто не знает. Ричмондская полиция ни сам дом, ни его историю не проверяла, поскольку, с ее точки зрения, в нем никто не проживает и, следовательно, к делу Джилли Полссон он никакого отношения не имеет. По той же причине не заинтересовалось им и ФБР. И только Марино и Скарпетта обратили внимание, потому что в случаях с насильственной смертью важно все.

Кей идет к дому. Бетон под ногами скользкий от зеленоватой слизи. Будь это ее дорожка, Скарпетта отмыла бы ее с отбеливателем.