Я лежу на мраморном полу и комната, погружённая во полутьму, водит вокруг меня хороводы.

Топот ног, мужские голоса, плач. Отблески свечей на потолке. Снова топот. На этот раз, удаляющийся.

Пытаюсь пошевелиться, но тело затекло от неудобной позы и не слушается. Голова кажется и вовсе неподъёмной. Меня мутит и что-то стягивает кожу над глазами. С трудом поднимаю руку, провожу по лбу. Под пальцами ощущается странная шершавая корочка. Путешествую по ней до слипшихся волос.

Нужно подняться и рассмотреть себя в зеркало. Новая попытка привстать и… ничего. Я не могу оторвать голову от пола. Словно привязана к нему за волосы. От такой беспомощности становится страшно. Страшно и обидно.

Слёзы чертят влажные дорожки по вискам. Твёрдый мрамор впивается в тело, он уже давно пропитал своим холодом каждую клеточку, проник в каждый внутренний орган. Вспоминаю, что ковры в моей гостиной, так и не появились.

Нужно собраться и думать, как быть, но нет сил. Тихая истерика держит за горло своими цепкими пальцами, мешая прийти в себя.

Да чем же я так провинилась? Это мои наказания за прошлое?

Звук торопливых шагов по коридору и дверь осторожно приоткрывается. Полутьма помещения смешивается с тёплым светом свечей в руках моего инквизитора. За ним выглядывает бледное, испуганное личико Малии, которая прикрывает рот руками, словно боится закричать. Обессиленно прикрываю глаза в попытке избавиться от накатывающей тошноты. Нужно перевести дыхание, успокоиться. Не хочу, чтобы он видел слёзы, не хочу быть перед ним слабой.

— Эммилина… — граф тут же опускается на колени перед моим телом, — боги, что произошло?

Малия всё же не выдерживает и начинает подвывать.

— Успокойся, Малия. Хвала Богам, она жива.

— П-простите, мой господин! Это моя вина! Если бы я вчера не отпросилась навестить семью, то этого бы не случилось…

— Значит, вечером тебя не было в имении?

— Да, господин. Её светлость сказала, что воспользуется услугами других горничных, если ей что-то понадобится, — всхлипывает через каждое слово.

Нужно сказать ей что-то ободряющее, чтобы перестала так переживать…

Приоткрываю глаза и пытаюсь хоть на чём-то сфокусироваться. Комната продолжает кружить вальс. Перевожу взгляд на своего персонального демона. Граф сосредоточенно ощупывает меня. Идеальные брови нахмурены. Вместо ожидаемой усмешки — сжатые в напряжении губы. Рубашка небрежно застёгнута, будто на ходу или в спешке. Влажные волосы падают на лоб и он то и дело небрежно откидывает их рукой. Значит, был в ванной. Так рано встал или ещё не ложился?

Наконец, нахожу взглядом Малию, которая делает робкий шаг ближе и немного наклоняется ко мне. В глазах вина и тревога.

Пытаюсь разлепить губы и заговорить. В этот момент граф поднимает подсвечник выше.