Занятий в школе уже практически не было, поэтому на уроках каждый занимался чем хотел. В декабре в школу привели практикантов, которые не особо жаждали завладеть нашим вниманием. На уроке литературы Леля внаглую сначала упаковывала подарок для младшей сестры, а на физике принялась за свои браслеты дружбы из ярких цветных ниток, которые мы с ней носили уже третий год. Своими обменялись пару лет назад как раз в канун Нового года. Прошлой зимой я подарила такой же Насте. В этом году Леля снова за них взялась. Она даже нацепила очки, которые в ходе работы сползли ей на кончик носа, из-за чего Леля походила на бабушку, вяжущую свитер внучатам. В классе было прохладно, поэтому, когда Лелька еще и шарф накинула на плечи, я не удержалась и рассмеялась. Мой смешок остался незамеченным, потому как урок практиканта превратился в настоящий балаган. Мы не хотели больше учиться, он – преподавать. Все мечтали наконец свалить на заслуженные каникулы, поэтому галдели и обсуждали, кто, где и с кем встретит Новый год.

– Ты что, решила подпольное производство открыть? – спросила я.

– Что? – рассеянно подняла на меня глаза Леля. Затем поправила очки. – Не поверишь, но столько заказов что-то… Рассказала девчонке в секции, она попросила связать подругам. Еще сестренка хочет своим подружкам на Новый год подарить. Думаю, для маркетплейса, может, партию сделать?

– Ну ты бизнесвумен! – Я похлопала Лелю по плечу. – Дружба нынче мейнстрим?

– У меня еще лишние остаются, – вздохнула Леля. – Тебе надо? Подаришь кому-нибудь на Новый год.

Подруга придвинула ко мне пару браслетов.

– Кому? – пожала я плечами, но браслеты все-таки взяла. – У меня всего две подруги: ты да Настя. Будто тебе неизвестно.

– Вадиму подари, – сказала Леля, – если он еще найдется…

– Типун тебе на язык! – испуганно произнесла я, а Лелька ойкнула и принялась креститься.

– Что там у вас происходит? – все-таки обратил на нас внимание практикант.

Мы с Лелей пригнулись, будто таким образом станем невидимыми.

– Рубцов так и не объявился? – шепотом поинтересовалась Леля.

Я только покачала головой.

– Очень плохо ночью спала, – пожаловалась я, – завтра уже среда.

– Ой мамочки!.. А деньги?

– Корней сказал, что найдет.

– Кошмар! Тебе столько переживаний, еще и с этим недалеким общаться приходится…

Мне впервые захотелось возразить, что Корней не так уж плох… Грубоватый – да, но точно не тупой. Леля удивилась бы, если бы я возразила. А вспомнив о своем внезапном душевном порыве поцеловать Егора в подъезде, даже головой тряхнула, чтобы прогнать от себя это наваждение.

– Нормальный он, – все-таки сказала я.

Но Лелька уже погрузилась в мысли об освобождении Рубцова.