Его переход на другую сторону мог послужить сигналом к сдаче оружия, ради чего можно было пожертвовать парой портфелей в будущем кабинете министров.

— Хорошо, не буду вас торопить…

Али Гайсултанов вышел из кабинета в приемную, где его поджидали подтянутые, с военной выправкой референты.

По Москве особо опасный, разыскиваемый МВД, ФСБ и армейской разведкой боевик, за которым числилось несколько десятков трупов, несся на черном джипе, к которому гаишники претензий не имели, даже когда тот шел по встречной полосе, проскакивая светофоры на красный свет.

Через час он был на аэродроме. Через пять — в Чечне. Через сутки — на грубо сколоченных нарах в схроне высоко в горах. На нем снова была полевая форма, а рядом с ним стоял его автомат. Чуть дальше, на стене, на сучке висел пятисотдолларовый черный костюм, который у Али не отобрали, который оставили при нем в виде бесплатного презента. От одного костюма государство, чай, не обеднеет.

О том, что пару десятков часов назад Али ходил по Москве, что его туда доставили русские вояки, объявившие его кровником, и выпустили обратно целым и невредимым, он никому не сказал — ему все равно бы не поверили.

Назавтра Али и его люди ушли в очередной рейд — минировать дороги и стрелять и резать федералов. Хотя это ровным счетом ничего не меняло. Высказанное ему предложение оставалось в силе…

И кто бы мог подумать, что расстояние, отделяющее тайные базы боевиков от высоких кремлевских кабинетов, так ничтожно мало. Всего-то пару часов лета военным бортом!..

Стол был круглый, лица узнаваемы, мнения известны… Все выступали за свободу волеизъявления чеченского народа, но выступали по-разному.

— Вначале надо провести окончательную и полномасштабную зачистку территории Чечни, чтобы выявить и изолировать реакционно настроенную часть населения, после чего дать возможность остальным высказать свою волю на выборах…

— Нет, — категорически не соглашались другие. — Следует вначале провести выборы, с помощью которых выявить и арестовать сепаратистски настроенную часть населения…

Два десятка политиков, сидя перед объективами телекамер, делили шкуру пока еще не убитого, пока еще бегающего по горам кавказского медведя. Все они знали друг друга как облупленных, знали, как и о чем они будут говорить. А вот что при этом думать — никого не касалось.

— Развяжите армии руки, — требовал отставной генерал, — и мы их шапками забросаем!..

Под «шапками» генерал подразумевал излишки вооружения, накопленные в арсеналах со времен Второй мировой войны, от которых нужно было как-то избавляться. Хранить их дальше было слишком накладно для бюджета армии, утилизировать, взрывая на полигонах, — долго и дорого.