В первом вагоне проводник только что зажег керосиновые лампы. Они освещали длинное помещение с голыми лавками, на которых сидели человек двадцать-тридцать пассажиров. Большинство возвращались с работы домой в селения, рассеянные по склонам гор. Человек десять были шахтеры, судя по черным от угольной пыли лицам и безопасным шахтерским лампам. Они сидели группами, курили и тихо о чем-то переговаривались, бросая время от времени взгляд на двух мужчин, в дальнем конце вагона, чьи мундиры и знаки отличия выдавали в них полицейских. Несколько чернорабочих и два-три торговца, очевидно хозяева мелких лавчонок, довершали невеселую компанию.

Остается упомянуть только молодого человека, одиноко сидевшего в углу. Он-то и есть герой нашего повествования. Давайте рассмотрим его внимательней, он, несомненно, того заслуживает.

На вид ему немногим больше тридцати; он крепко сложен; лицо румяное, свежее; лоб осеняет каштановая прядь волос; большие серые глаза с легкой смешинкой смотрят проницательно из-под очков; он часто окидывает любопытным взглядом попутчиков, и тогда в глазах его вспыхивают легкие искорки.

Первое впечатление – это общительный и, пожалуй, несколько простодушный человек, готовый дружить со всем миром; остроумец, весельчак, душа нараспашку, одним словом – компанейский парень. Если же вглядеться попристальней, заметишь упрямо выдвинутый подбородок, плотно сжатые губы, говорящие о силе характера. И тогда подумаешь – а этот приятного вида ирландец, пожалуй, умеет найти общий язык с любым человеком – и с тем, кто удаляется от зла, и с тем, кто служит злу.

Попытавшись завязать разговор с сидевшим ближе всех шахтером и получив в ответ короткое, не очень вежливое бормотание, молодой человек разочарованно замолчал и стал в унынии смотреть на таявший в сумерках за окном ландшафт.

Бегущие за окном картины были безрадостны. Там и здесь маячили копры, горы шлака и отработанной руды; плясали в густеющей тьме отблески пламени доменных печей. Мимо проплывали сбившиеся в кучи бревенчатые хижины, в окнах которых уже тускло светились огоньки; на остановках топтались их закопченные обитатели.

Долины в этих горах, богатые железом и углем, не привлекали сюда ни праздную, ни образованную публику.

И кругом виднелись следы ожесточенной борьбы за существование, грубого физического труда, производимого грубой физической силой.

Молодой человек вглядывался в этот унылый пейзаж с явным отвращением, но вместе и с интересом, что выдавало в нем новичка в здешних местах. Время от времени он вынимал из кармана письмо на нескольких страницах, читал две-три строки и делал на полях какие-то пометки.