Механизм Викторианской эпохи, с помощью которого в катакомбы из церкви опускали гробы с покойниками. Как управлялись такие подъемники? Сверху? Снизу?

– Сверху, – ответил Вернон. – Священник в конце отпевания сам опускал гроб.

– Значит, там должен быть рычаг. Мы были правы, Люси. Но где же… – Он не договорил, всматриваясь в сумрачное предрассветное кладбище.

– Кэт, Нед, вы кого-то привели с собой?

– Нет, – сердито ответил Нед Шоу. – С чего ты взял?

– С того, – медленно произнес Локвуд, – что мы, кажется, не одни.

Зрение у Локвуда лучше, чем у меня. Я, в отличие от него, поначалу не заметила едва заметных теней, мелькающих среди надгробий, стремительно пролетающих открытые травянистые участки.

Они стягивались к лагерю землекопов, быстро приближаясь. Теперь можно было рассмотреть, что это группа мужчин – молчаливых и решительно настроенных. Ночью на узкой улице с такими лучше не сталкиваться. В руках у них были дубинки и палки.

– Значит, это не твои друзья, Локвуд? – спросила Кэт Годвин.

– Не друзья. Но, возможно, знакомые… – Локвуд искоса посмотрел на меня. – Люси, мне кажется, эти приятели явились сюда от Винкмана.

Вон тот, с краю, точно был на аукционе, зуб даю. Одному Богу известно, как они нас выследили, но сейчас ты должна будешь сделать то, что я тебе скажу. И без возражений.

– Возвращайся в церковь, найди рычаг, спускайся вниз и отыщи Джорджа. Я присоединюсь к тебе так скоро, как только смогу.

– По-моему, мы договорились обойтись без лишних разговоров. Так будет лучше.

Когда Локвуд начинает говорить таким тоном, возражать ему совершенно бесполезно. Я попятилась назад, в церковь. Первый из незнакомых мужчин уже подошел к нижней ступени церковного крыльца.

Знаете, пожалуй, я лучше буду называть их не незнакомцами, а просто бандитами, это гораздо правильнее, учитывая их внешность. Итак, к церкви уже вплотную подошли бандиты с бритыми головами, перебитыми носами, низко, как у горилл, посаженными бровями и перекошенными от злости губами. Ничуть не симпатичнее выглядели и дубинки, которые были у них в руках.

– Что будем делать? – спросил Бобби Вернон.

– Я думаю, – ответил Локвуд, – что тебе пора вытаскивать свою рапиру.

 – Он взглянул на меня и крикнул: – Иди, Люси! Иди!

Бандиты начали подниматься на крыльцо. Я захлопнула за собой дверь. Снаружи послышался звон стали, тяжелые удары, сопение. Потом кто-то вскрикнул.

Я выбежала на середину церкви и встала возле мраморного катафалка. Как там сказал Вернон? Катафалк опускал сам священник. Ладно. И где же он должен был стоять, этот священник? Где он стоял, черт его побери?!

И в эту секунду меня осенило. Теперь я точно знала, где стоял священник. Возле кафедры, вот где.