Знаете, непосредственное общение с призраками не проходит бесследно, кое-что откладывается в голове. Может, не так много, но все же.

Я склонилась над банкой и медленно произнесла:

– Любишь скрывать от нас свои маленькие тайны? Иметь свое имя, например, или то, кем ты был когда-то. Хорошо, храни их, нам они, по большому счету, неинтересны. Но мы достаточно хорошо знаем, чем тебя достать. Ты был одним из друзей Бикерстафа – может быть, его слугой, может быть – нет, не важно. Важно то, что ты разделял его мечты. Ты помогал ему делать то идиотское костяное зеркало. Ты хотел увидеть, как оно действует.

Но почему? Почему тебе так страстно хотелось заглянуть за край смерти и узнать, что ждет человека там? Да потому, что ты боялся. Ты хотел знать наверняка, что смертью все не заканчивается, что-то происходит и после нее. Хотел удостовериться, что после смерти не останешься один.

Лицо в банке зевнуло, показав свои жуткие зубы:

– Правда заключается в том, – безжалостно продолжила я, – что тот же страх владеет тобой и сейчас. Ты по-прежнему ужасно боишься одиночества. Вот почему ты постоянно болтаешь со мной, вот почему ты все время строишь рожи.

Тебе необходимо общение.

Призрак бешено завращал глазами, они закрутились у него, словно две карусели.

– Что ты выберешь? – усмехнулась я. – Что ты вообще можешь? Ты кто? Просто голова в банке. Ты никуда не можешь пойти и ничего не можешь сделать. Ты никто. Нет, мы не отправим тебя в печь. Не станем тебя мучить. Но если ты не желаешь сотрудничать, я просто закрою крышку, запихну тебя в мешок и где-нибудь закопаю. Глубоко-глубоко, чтобы никто никогда тебя не нашел. И будешь там сидеть один. Вечно.

Устраивает?

– Плевать мы на тебя хотели. Наш друг нам дороже. Даю тебе последний шанс, череп. Выбирай.

– Продолжай, – сказал Локвуд, когда я передала ему слова призрака, и сжал мою руку. – Отличная работа, Люси.

Я повторила эти слова, и мы с Локвудом обменялись взглядами. Джоплин, ясное дело.

– Продолжает сопротивляться кому? – переспросила я, чувствуя холодок под сердцем.

Призрак ухмыльнулся, сквозь плазму сверкнули его зубы:

– Мы знаем, что Джордж оказался под воздействием зеркала и призрака на кладбище, – хрипло сказала я. – Мы замечали, но не придавали этому значения.

Бедный Джордж… Локвуд, какими же слепцами мы были! Ему безумно хочется исследовать это зеркало. В последнее время эта мысль не покидала его. А ты все ругал Джорджа, устраивал ему разборки.

– Да, разумеется, ругал, разумеется, устраивал! – Локвуд, как и я, повысил голос. – Потому что Джордж всегда такой! Вечно носится с какими-то реликвиями и прочим древним хламом! Как одержимый! Мы просто не могли ничего заметить. – Лицо у Локвуда стало бледным, пепельным, плечи поникли.