Подружка Клюева тоже смогла бы махать над барьерами своими длинными мускулистыми ногами, но она выбрала иное занятие. Наверное, Клюев охарактеризовал ее точно, хотя и откровенно цинично: кобылица с мозгами лисы. Такое вот неизвестное биологии межвидовое скрещивание. Да, лицо ее можно назвать безупречно совершенным, очень привлекательная мордашка. Но... То, что называется печатью похоти, эгоизма, примитивной хитрости и даже жестокости явно наличествует.»

Бирюков продолжал рассматривать Ставраки: большие карие глаза, густые соболиные брови, ровный нос с тонкими трепещущими ноздрями, четкая линия губ, к цвету которых так и напрашивалось пошловатое определение — коралловые. Почти не подкрашены губы.

Вдоволь налюбовавшись директрисой фирмы «Фея», Бирюков, наконец, ответил на ее вопрос — по какому он делу и кто такой.

— Лина, я друг Жени Клюева.

— Очень приятно, — произнесла Ставраки, приоткрыв ослепительно белые зубы. Прозвучало это с подтекстом: «Здравствуй, здравствуй, хмырь мордастый», и Бирюкову показалось, что Клюев, пожалуй, переоценил степень своего влияния на нее.

Вздохнув, он подал Ставраки записку:

— Вот, Женя просил передать.

Она взяла сложенный вдвое лист бумаги, отошла в угол, села за стол, жестом пригласила садиться Бирюкова. Пока Ставраки, сдвинув свои фото- и киногенические брови, читала записку, Бирюков прикидывал варианты ее ответа. Все возможные варианты можно было усреднить одним: «Он что, ошизел?!»

Но, оторвавшись от чтения эпистолы, Лина подняла на него глаза, в которых читалась озабоченность:

— А почему он сам не пришел?

— Не смог. Там ведь написано.

— Ну... «обстоятельства никак не позволяют.» Что за обстоятельства?

— Да как вам сказать... Не хочет он, чтобы его кое-кто увидел.

— Если бы мы с Женей знали ответ на этот вопрос, то, наверное, не стали бы прибегать к вашей помощи, — говоря это, Бирюков подумал, что блефует: знай, не знай, все равно без средств передвижения, о котором шла речь в записке, им никак не обойтись, во всяком случае, Клюев так считает.

— Ладно, — Лина Став раки поджала губы. — Он и позвонить мне не мог?

— Лина, давайте без дураков. Он думает, что ваш телефон могут прослушивать. То есть, вообще-то мы с ним не совсем в этом уверены, особенно я, но Евгений считает, что подстраховаться надо на сто процентов.

— Вы с ним во что-то влипли? — по-простецки этак спросила Лина, а Бирюков подумал; «Сейчас амбала из приемной кликнет, велит меня больше никогда не пускать к ней. С амбалом-то я справлюсь, но задумка Клюева насчет автотранспорта не осуществится.»

— Есть малость, — тоже по-простецки ответил он.

— А вы машину умеете водить?

— Права у меня есть. И водил, когда учился.