Мне кажется, что он может иметь непосредственное отношение к фирме «Терра». Поэтому необходимо больше знать о «Терре» — кто ею управляет, кто учреждал или ее еще каким-то образом основывал.

— Выясним, — кивнул Епифанов. — На сегодня, наверное, все?

— Да, — сказал Клюев. — До свидания.

Но на следующие свидание с Епифановым пошел Ненашев, убедивший Клюева в в том, что «три — счет нехороший». Он доказывал, что Епифанов — «жук тот еще, он только прикидывается дуболомом, а на самом деле здорово себе на уме» и что он наверняка замыслил какую-то комбинацию.

— Нет, представь себе на минутку, что он пытается вытащить из тебя все известные о том, кто сотворил тебе «каку». То есть, пытается определить круг твоей осведомленности с достаточной степенью точности. Ты представь себе, что он работает на этого гада.

— На абстрактного гада. Допустим, на одного из могущественных друзей Павленко, которого мы когда-то обидели.

— А-а, вот ты о чем. Нет, сейчас как-то не принято мстить за друзей. А сам Павленко, возможно, уже и забыл о том происшествии. Он, может быть, даже рад, что его из армии «ушли» — вон как его начальство сейчас трясут.

Могущественные друзья помогли ему уже тем, что устроили его на такое теплое место. Ты знаешь, чем хороша трастовая компания?

— Н-ну... — неопределенно начал Ненашев.

— Вот те и «тпру». Одной из своих функций очень хороша — может лицам, располагающим большими суммами в «зеленых», открывать счета за границей. А если назвать вещи своими именами — «грязные» деньги трастовая компания может превращать в «чистые», имея на подобных операциях большой «навар».

Тебя кто-нибудь ради твоих прекрасных глаз устраивал в какую-нибудь «Джи-Эм-Эм»?

— Нет, к сожалению, — тяжело вздохнул Ненашев.

— То-то и оно, а вот Павленко устроили. Но в общих чертах ты, несомненно, прав — имеет кто-то зуб на нас. Иначе отчего бы вдруг такая «бодяга» затеялась? Ладно, иди. Передавай Епифанову ба-альшой привет.

Вернувшись с «рандеву», Ненашев не спешил сообщать о добытых сведениях, он подошел к холодильнику и налил себе в большую глиняную кружку компота (сваренного хозяйственным Бирюковым из сушки, оставленной в посылочном ящике хозяйкой квартиры на закрытой лоджии и пролежавшей там невесть сколько) и принялся утолять жажду.

А проделывал он это, словно ритуал.

— Николаич, ты погляди на этого шута горохового, — сказал Клюев, — Зайчишка во хмелю да и только. Он считает, что он добыл нечто важное. И такого вот распоследнего романтика мы с тобой взяли в компаньоны.

— Лучше быть таким романтиком, как я, — парировал Ненашев,— чем... — он не договорил и снова поднес кружку ко рту.