– Что?! – на меня снова оглянулись другие пассажиры, я извиняясь улыбнулась и сильно сбавила тон. – Лёха, тебя с наркотой поймали?

– С укропом, если быть точным. Пока экспертизу не проведут, будем называть укроп укропом.

– Не ругайся. Нельзя ругаться, когда человеку и так плохо. Лучше прилети на крыльях ночи, спаси и опохмели. В любом порядке.

Я едва не проехала нужную остановку. Выскочила на улицу и остановилась подальше от прохожих.

– Лёш, ты мне-то на кой-черт звонишь?

– А кому еще? Мне только один звонок разрешили!

– Тем более! Звонить надо было брату или родителям, или там своему парню.

Человеку, который может тебе хоть чем-то помочь… – подумала и добавила очевидное: – Если захочет еще тебе помогать.

– Мой парень вместе со мной тут тусит, – он, кажется, начал хихикать. – Мы вчера только познакомились. Но я свято верю, что такие приключалки в начале отношений – само то!

– Лёха, не отвлекайся!

– А, ну да. Родители меня вытащат, а его нет. Как я им товарища своего представлю? «Это, мать вашу, самый охеренный членище за всю мою жизнь, именно он укроп в моем кармане и просыпал»? А Сашка просто трубку бросит.

Вот тебе и звоню. Методом исключения выбрал. И потому что у тебя сердце доброе. И сиськи нормальные. Получился комплимент?

Я втянула воздух сквозь плотно стиснутые зубы.

– Ты, балбес, серьезно считаешь, что у меня за спиной штат адвокатов?

– Нету, что ли? – нет, с ним там явно неплохо обращаются, раз он шутливого настроения не растерял. – Карин, да ладно тебе, мы ж родные люди! Я рыбка мелкая, на мой залог больше двухсот кусков не попросят!

– Двести тысяч? – нервно усмехнулась я. – У меня как раз столько осталось с билета на автобус!

Он, конечно, уловил сарказм, но профессионально сделал вид, что не уловил:

– Спасибо, благодетельница, жду! – и тотчас отключился.

Я застыла минут на десять. Нет, я вообще не считала себя обязанной помогать этому припадочному. Более того, поняла, что уже зря помогала – такие потом садятся на шею и только тебе звонят, как единственному спасителю. Но и полностью проигнорировать его проблему не смогла. А вдруг у него в самом деле единственный звонок был? И ситуация экстраординарная: можно забыть о том, что я не собиралась сама начальнику названивать.

Просто сообщу, пусть они между собой разбираются.

– Секунду, Карин, – ответил Александр Дмитриевич на мой звонок. Судя по звукам, он куда-то выходил или, наоборот, заходил. После чего голос его зазвучал не так сухо: – Я не против, чтобы ты мне звонила, но я снова занят. Мы можем общаться во внерабочие часы?

В его усмешке я услышала подтекст: он воспринимает меня как навязчивую любовницу, которой неймется отрывать его от дел. Притом он не осекает меня, не раздражается, а равнодушно устанавливает границу.