– Привет, Карина. Да, от чая не откажусь. Привет, родственничек. Я вот дал себе слово вообще ничего не бояться, но ваша дружба меня пугает. Что опять случилось? – он повернулся к Алексею.

Тот вмиг ожил, встрепенулся, перышки расправил и заголосил:

– Наша маманька зверствует! Как вообще с ней сладить? Вот я с каждым могу, а с ней – никак. Может, я приемный?

– Ты – да, я в этом никогда не сомневался, – без паузы ответил ему брат. – Зверствует? Никогда не замечал.

– Так это ты не замечал! Потому что ты у нас избранный, типа Нео в Матрице. Короче, беда у меня случилась.

Помоги, братюля, братишечка любимый, никого у меня, кроме тебя, не осталось на всем белом свете!

Я пододвинула боссу кружку, а сама с улыбкой слушала их разговор. Меня никто и не думал прогонять, а было интересно. Я будто оказалась в центре самой неформальной обстановки, где вся подноготная наружу выходит. Например, Лёшка с братом вел себя очень типично для себя – постоянно юморил и быстро балаболил. А вот Александр Дмитриевич выглядел так, словно готовился к удару по затылку – напряженное ожидание любого варианта развития событий.

И не переспрашивал, не уточнял, не торопил, только ждал терпеливо, когда его уже огреют. И Лёха оправдывал наши общие ожидания:

– Короче, она говорит мне – раз я Леночку до разрыва довел, то типа сам виноват. А я разве Леночку доводил? Нет, ты спроси меня – доводил?

Александр Дмитриевич спросил о другом:

Лёха широким жестом молча представил меня, я только хмыкнула. Босс кивнул, разрешая продолжать.

– Так вот, маманька и говорит, что Леночка прекрасной была – умница, красавица…

– Красавица? – перебила я.

 – Мы же с ней только по телефону общались!

– Да брось! Ей любая красавица, кто хотя бы потенциально может меня на себе женить и внуков выносить. Не сбивай, Каринка, я и без того очкую. И говорит, типа или Леночку возвращай, или другую ищи. Можно даже Мариночку или, свят-свят-свят, на худой конец Изольдочку. А на мой худой конец ни Мариночка, ни Изольдочка – сами понимаете. Ну я слезу пустил, отвечаю, мол, не могу пока, по Леночке страдаю. И тогда маманька – долгих лет ей жизни – заявляет, что финансирование приостановлено, пока я ей любую невестушку не предъявлю.

И пока невестушка на горизонте будет маячить, то будет мне и финансирование. Как эта ультимативная женщина могла породить на свет такого няшеньку, как я?

Последний вопрос был явно риторическим. Александр Дмитриевич нахмурился и спросил:

– Допустим. Я-то здесь при чем? Вот тебе Леночка, – он почти в точности повторил жест брата, – договаривайся с ней.

– Так Леночка наша занудочка! – возвестил яростно Леша.