И из меня тут же начинает выходить все то, что не усвоилось. Кровь вперемешку со спермой испачкали ковер, но мне на это глубоко плевать. Теперь, когда я стала свободной, осознала все то, что сейчас происходит во мне. Кровь продолжала течь изо рта тонкой струйкой. Я попыталась сглотнуть, но, ничего не почувствовав, оставила эту затею. Приложила ладонь ко рту. Чувствительности ноль. В груди расплылся черной дырой страх, и слезы отчаяния снова брызнули из глаз. Поднимаюсь на ватных ногах и даже не знаю, откуда беру силы, чтобы идти, делаю в сторону двери осторожные шаги.

— Алея я опоил, — слышу в спину голос Элата, — завтра он даже не вспомнит о том, что было сегодня в гостиной. А теперь можешь идти.

Я мысленно сыпала столько проклятий на голову Принца, что мне кажется, он прямо сейчас должен уже гореть в аду. Но повернуться к нему лицом и проверить, не случилось ли это чудо,  у меня не было сил. Ссутулив спину, я еле доползла до комнаты, но так до кровати и не дошла, потому что упала  и потеряла сознание в тот момент, когда за моей спиной тихо хлопнула дверь.

Пробуждение было одно из самых неприятных.

Во-первых, я не могла разлепить глаза и посмотреть на тех людей, что меня болезненно треплют за плечи. Во-вторых, я до сих пор не могла почувствовать язык внутри рта. Но зато я прекрасно чувствовала, что мое лицо надуто, как воздушный шарик. Дернула предплечьем, пытаясь оттолкнуть приставучие руки, но меня крепко держали, ни на миг не ослабевая хватку."

"— У, какая дикая, ты посмотри, — раздался женский голос у меня над головой.

— Ну, это не надолго, — отвечает ей другой уже голос.

Меня подхватываю под мышки.

— Но теперь хоть самим тащить не придется, сама сможет ногами передвигать.

— Куда... куда вы меня тащите? — чуть шевеля губами и онемевшим языком, спрашиваю женщин.

— Знамо дело куда, на двор, — отвечает одна из них и подталкивает меня в бок.

— Дайте…  — я снова дернулась, пытаясь высвободить руки, но все безрезультатно.

И тут во мне проснулось какое-то внутреннее противостояние данной ситуации, не понимание того, что вообще эти женщины делали в моей комнате и куда сейчас тащат меня.

В горле все саднило, и мне делалось совсем нехорошо, от вчерашних воспоминаний. Элат сказал, что казнит меня сегодня, значит, скоро я умру. Или все же я умру сейчас? Но почему инстинкт самосохранения не хочет принять все это как данность, зачем ищет какие-либо лазейки, пытаясь подсунуть мне в мысли любую возможность избежать наказания? Почему не хочет принять то, что в этом мире я просто как жертвенный ягненок — когда захотел, тогда убил, когда захотел, тогда приласкал. Внутри все цепенело от страха перед неизвестностью.