Но теперь, когда Тимур замер, я и сама расслышала звук подъезжающей машины.

— Что-то они зачастили, — буркнула и встала, чтобы встретить. Сразу облегченно выдохнула.

В дом влетела Вероника Ивановна — к ее визитам мы давно привыкли. Она часто забегала, чтобы нас проверить, но ни разу не высказала незаслуженной претензии. На этот раз она и поздороваться забыла:

— Карина, вы еще здесь? Не могли бы вы принести из кабинета Александра Дмитриевича красную папку?

Я с жалостью посмотрела на ее высоченные шпильки, как она за весь день с ног не валится?

— Конечно, Вероника Ивановна!

— Спасибо, Карина. На столе должна быть.

Я замерла, когда бросила взгляд через огромную стеклянную стену. Рядом с черной машиной стоял и наш босс, с кем-то по телефону разговаривал. Поднял взгляд, увидел меня и будто бы направился к двери. Я поспешила развернуться и скрыться на втором этаже — меня тут об услуге попросили!

Но не успела. В спину раздалось резкое:

Методом исключения стало понятно, что начальник именно ко мне обращается: Тимур вон и так стоит, а с Вероникой шеф вряд ли именно в таком тоне разговаривает. Развернулась на лестнице и оторопело наблюдала, как мужчина шагает ко мне и… и протягивает свой телефон.

— В смысле? — задала я самый закономерный вопрос.

— Вот и мне интересно, — в черных глазах промелькнул веселый огонек. — Ответь, потом объяснишь.

Я заторможенно взяла мобильник, приложила к уху. Собеседника я узнала мгновенно, не по голосу даже, а по манере радостно орать:

— Каринка, душа моя! Я тут подумал, а на фига мне семейный ужин? Давай ты меня бросишь уже в Париже! Великолепная идея, да? Я потом еще несколько месяцев из-за разрыва страдать начну!

Я видела, как мимо меня прошла Вероника Ивановна на второй этаж, сама решила папку забрать. Я же развернулась и прошла в гостиную — понятно, что все равно разговор слышен, но легче сосредоточиться.

— Великолепная, — согласилась я. — Но я-то здесь при чем?

— Как это? — орал Лёха-брат. — Ты мне свой телефон дай, я тебе на него номерок перекину, ты маманьке позвони. Поплачь там, бабникам и ловеласом меня обзови. Мол, оревуар, мадам, ваш канаилле разбил мне сердце, я так больше не могу, простите! От тебя прозвучит пафоснее и правдоподобнее!

— Нет! — перебила я. — Реализуй гениальный план без меня!

— Карина! — возопил он.