— Ка-аринка! — орал Лёха на весь квартал. — Ты уже в курсе, что я гуру рекламы? Идол рекламы! Бог рекламы!

Я рассмеялась, не в силах сдержаться:

— Так быстро? Тебя хоть по имени уже запомнили?

— Конечно! — изумленно возопил «идол». — Да эти тюфяки записывать мои гениальные предложения не успевают! Но скоро научатся. Не пройдет и года, как мое имя будут вспоминать тут чаще Сашкиного.

— Пусть так и будет, — поддержала я. — Если сам не сдашься, то точно всех порвешь.

— Я не могу сдаться, — тише прокомментировал он. — Так что в ближайший год буду вкалывать от звонка до звонка, а потом посмотрим.

— Из-за Миши? — предположила я.

— Тю, нет, конечно! Из-за графика работы! Этот чурбан никак не может понять, что невозможно загнать творческого человека в графики. Ты либо художник, либо приходишь на работу в девять утра! Вот я и намерен за год стать настолько классным, что никто и не подумает мне что-то там диктовать.

— Все ясно с тобой, — я отмахнулась со смехом. — Надеюсь, что за ближайший год вы придете к какому-нибудь компромиссу.

— Придем, само собой! Но ты уже сейчас удочку начинай закидывать — подготавливай почву. Ты же к Сашке?

— Не совсем. К Веронике Ивановне, подписать кое-что нужно.

— Уф! — он воскликнул и драматично обхватил себя руками. — У тебя от этой грымзы тоже мурашечки по спиночке? В общем, я с тобой туда не пойду. Давай, давай сама.

Я и не собиралась его уговаривать. Лёха-брат, конечно, способен разрядить любую обстановку, но я никакого дискомфорта при общении с Вероникой Ивановной и не испытывала. Вошла, приветливо поздоровалась, расписалась, где она сказала и преспокойно ушла. В процессе удалось ни разу не покоситься на дверь кабинета, вызывающего тревожащие воспоминания.

В общем, все прошло прекрасно. Да вот только когда проходила мимо парковки, увидела подъезжающий автомобиль. Замерла на секунду, но затем ускорила шаг. Сначала решила, что просто неудачное совпадение — встреча с заказчиками сорвалась или что-то в этом духе. Но нет, дело было в другом: Александр Дмитриевич остановился на первом свободном месте и сразу вышел, направившись ко мне. То есть он приехал именно для этой встречи, никакой случайности. А потом припомнила встречу с Лёхой. С того балбеса станется тут же сообщить братишке о моем приходе.

Сердце сжалось от счастья, а вот мысли разлетелись в два направления: одна моя часть тонула в надежде на какое-нибудь окончание тоски последних дней, а другая сухо напоминала, что за три дня этот мужчина не нашел времени даже на звонок — то есть показал, что означает разрыв трудового договора для него самого. И теперь идет, прищуренного взгляда не отрывает. Я остановилась, сосредоточившись только на непонятном шуме в ушах.