И хоть не первого близкого человека провожала на фронт Катя, но в их отношениях сложилась нечто более глубокое. Не шел сон. Обнявшись, иногда ненадолго оживлялись, разговаривали.

Обменялись домашними адресами, Катя оставила номер полевой почты. Часов в пять утра стали собираться, хотя время еще оставалось.

– Прощай, Катюша. После войны встретимся. Прозвучала до того безнадежно и фальшиво, что лейтенанту Карелину стало не по себе. Войне конца-краю не видно. Раскидает их судьба, неизвестно, что завтра будет. Обнял женщину, ощущая на губах соленые капли слез.

– Встретимся, Паша, обязательно. Не забывай меня.

Шла Курская битва. Переламывая силы вермахта, наши войска наступали. Если бы угодил лейтенант Карелин в жернова этого самого мощного сражения Отечественной войны, может, не прожил бы и месяца после выписки из госпиталя. Почти 900 тысяч человек сгинуло в том сражении, и сгорели 6 тысяч танков. Но Карелину повезло. Он был направлен в Ростовскую область, где недалеко от поселка Чертково формировался механизированный корпус.

Мощная боевая единица с новыми усиленными штатами: три танковых и два самоходно-артиллерийских полка, мотострелковая бригада, артиллерия, вспомогательные части. Восемнадцать тысяч бойцов и командиров. Ударный кулак для прорыва вражеской обороны и дальнейшего наступления. Карелин снова попал в свой самоходно-артиллерийский полк СУ-76, который после боев под Харьковом сформировался практически заново.

Обнимал старых товарищей Солодкова Афоню, Чурюмова Захара, Алеся Хижняка, Одинцова Тимофея. Выжил механик Иван Грач, морячок-наводчик Генка Кирич. Все как родные!

С Карелиным прибыл и Саня Зацепин, сосед по госпиталю. Полком командовал майор Тюльков. А так в основном новые лица.

И состоялась еще одна встреча. Когда шел вместе с Саней Зецепиным в отдел кадров, неожиданно увидел подполковника. Поразило стянутое шрамами обезображенное лицо, вплавившаяся в кожу половина уха, сожженные, со следами незаживших швов тонкие губы.

Карелин и Зацепин механически козырнули, стараясь не смотреть в лицо, хотели пройти мимо. Карелину показалось что-то знакомое в походке. Не ошибся.

Подполлковник остановил Павла.

– Лейтенант Карелин?

– Так точно, товарищ подполковник. Прибыл после госпиталя для прохождения…

И осекся. Узнал своего бывшего командира полка Цимбала Петра Петровича.

– Не признал? Сильно я изменился?

Цимбал кивнул Зацепину, что тот может быть свободен, а с Карелиным присели на скамейку у плетня, закурили.

– Многие меня не узнают. Крепко прижгло.

– Нормально, – невпопад ответил Павел и тут же поправился: – Живы, Петр Петрович, а это главное.

Бывший комполка неопределенно усмехнулся. Губы, словно неживые, лишь шевельнулись. Усмешка больше угадывалась.