Тур, поняв, что этот враг от него уйдет, еще раз громогласно и разочарованно заревел, взрыл копытом землю и развернулся к предыдущей цели…

Мгновенно оценив ситуацию, Полупуд, словно был готов к моим действиям заранее, не теряя ни секунды, остановил коня и, используя неподвижность зверя, неторопливо прицелился.

На этот раз попал, как надо. Острая, будто шило, предназначенная для пробивания стальных панцирей бронебойная стрела вошла точно в правый глаз зверя… А когда тур, обожженный болью, чуть дернул мордой, вторая стрела словно выросла рядом с первой. Только в левой глазнице…

Степной исполин издал жалобное мычание, зашатался на подгибающихся ногах, захрипел и рухнул.

Так, что земля загудела. Потом завалился на бок и забился в предсмертных конвульсиях, сминая травы и вздымая клубы пыли.

Конечно же, об этом я узнал позже, а пока все мои усилия были сосредоточены на том, чтоб удержаться на спине бешено галопирующего коня. А когда я все же сумел взять бразды в свои руки и кое-как справился с этой задачей, то понял, что злоключения мои на этом не закончились.

Смертельно испуганная лошадь, что называется, закусила удила и понесла.

Не разбирая дороги. Лишь бы побыстрее и подальше. И, как часто бывает в жизни, убегая от одной опасности, конь сломя голову мчался навстречу другой… Стене из тяжело груженных телег. Налетев на которые, скорее всего, расшибся бы насмерть. И меня приложил бы не хуже. Может, и без летального исхода, но как минимум с множественными ушибами и переломами.

Опытный наездник, наверно, сумел бы совладать с конем, обуздать, успокоить… Направить в сторону. Но как именно все это проделать – я не имел ни малейшего понятия. Все попытки как-то управлять движением, используя поводья и колени, не производили на лошадь нужного впечатления.

Наоборот, похоже, эти сдавливания она воспринимала как посыл и пыталась бежать еще быстрее. А до обоза уже оставалось всего несколько десятков метров.

И тут я вспомнил, как отец рассказывал, что лошади близоруки и поэтому очень пугливы. Шоры им для того и надевают, чтоб они не шарахались от каждого непонятного предмета. Поэтому, если ничто не помогает успокоить напуганную лошадь, лучший способ – «ослепить» ее, накинув на голову плотную ткань.

Ни плотной, ни какой любой другой ткани у меня под руками, разумеется, не было. Так что пришлось использовать единственный доступный способ. Я снова бросил поводья, подался вперед и, как при игре в жмурки, закрыл коню глаза ладонями.

Отец сыну плохого не посоветует…

На неожиданно свалившуюся тьму конь отреагировал соответственно – замер как вкопанный. Ну, а я, согласно не только законам Мерфи, но и обычным – физическим, понесся во весь опор дальше. Кувырком через голову. В том числе свою собственную.