— С перевязанной рукой? Ну, пойдем со мной, посмотрим, как в туалете обстоят дела. Ты же в курсе, что тебя Степанковым заменили? Дело пошло быстро, вчера аж до десяти вечера работали. Работоспособность на высоте.

— Степанковым? — удивился я, уже понимая, что хоть Колян парень и рукастый, но у него без приключений не бывает. За что бы он ни взялся, все как-то наперекосяк получается. — Мне даже страшно представить, что эти двое там накрутили!

— Вот мы сейчас и проверим! — старшина отбросил бычок в сторону. — Пошли!

Когда мы миновали по заваленную инструментами и строительными материалами казарму и вошли в заваленный строительным мусором санузел, то увидели работу этих «мастеров». Визуально — все было нормально. Да, пусть не везде ровно, но оно и понятно. Издержки кустарного производства. Инструмента особо-то и нет, да и специалисты так себе.

В туалете было темновато. Лампочка работала только одна, а из-за грязного стекла и росших на улице кустарников, света было мало.

— Почему света так мало?

— Электрики до нас еще не дошли.

— И вы в темноте работали?

— Ну да. А куда деваться? — оба «мастера» почесали репы.

Лось хмыкнул и принялся внимательно осматривать писсуары в самом начале, а я неосознанно подошел к крайней кабинке, где была установлена чаша Генуа. Сам не знаю почему, но понесло меня именно туда. Одного взгляда «вниз» хватило, чтобы понять — что-то тут не так.

— Саня! — с некоторым подозрением обратился я к Шухову. — А вы тут закончили уже?

— Ну да, — почти не глядя, ответил тот. Его больше интересовало мнение старшины. — Еще утром.

— А-а… А почему у вас через дырку подвал видно?

— Как подвал? Какой подвал? — опешил Колян. Прапорщик, навострив уши, тоже заинтересовался.

— А вон, лампочка горит! — пояснил я, указывая направление.

И верно, внизу действительно был тусклый свет. Под казармой было небольшое подвальное помещение, которое давно использовалось как склад. Именно там хранился цемент, доски и краска.

Пока Колян чесал репу и думал, как так получилось, подошел прапорщик Лось.

Но договорить он не успел. Дверь открылась и вошел Куртов, с двумя ведрами грязно-белой воды.

— Я воду вылью? — спросил он у Шухова. Тот, ожидая взбучки от старшины, только рукой махнул. Стас воспринял это как разрешение.

В общем, когда он вылил первое ведро в кабинку, вода никуда не ушла, а после второго полезла через край и мгновенно растеклась по полу огромной бело-серой лужей.

Я стоял в сторонке и едва сдержал рвущийся наружу смех. Нужно было видеть лицо старшины и особенно Шухова. Там был ужас, растерянность и изумление одновременно. Казалось, еще чуть-чуть и он сам захочет проверить, как так получилось.

— Это что такое, Шухов? Я не понял! — возмущенно произнес прапорщик.