— НАЗАД! К УКРЫТИЮ! ЖДЁМ ОТКАТОВ! СПОСОБНОСТЕЙ! — рявкнул командир десятки и всех остальных выживших.

Я боялся пересчитывать людей, понимая, что боевой дух и без того на грани. Мужик с факелом оказался толковым командующим. Пока добрались до выхода из города и прижались к предпоследнему дому на улице, успели нарубить столько мертвечины, что вдалеке замелькали последние её шеренги.

Оттого и решили попробовать добить противника.

— МАНЫ НЕТ! ГРУШИ — ВСЁ! ЗЕЛЬЯ В РЕЗЕРВ! В СЛУЧАЕ САМОЙ КРАЙНЕЙ ЖОПЫ!

В авангард стали щитовики и, прикрываясь от вражеских выстрелов и ударов, каждые пару секунд выныривали с молотами и топорами, дубася ближайших противников и аннигилируя их право на существование.

— У КОГО ГРУШИ ОСТАЛИСЬ!? НЕ ЖЛОБИТЬСЯ!

— ЕСТЬ ЧЕСНОК СИСТЕМНЫЙ! УЛУЧШАЕТ СКОРОСТЬ ВОССТАНОВЛЕНИЯ МАНЫ И ЗДОРОВЬЯ НА ПЯТЬДЕСЯТ ПРОЦЕНТОВ! — закричал один из щитовиков впереди.

— ДВОЕ НА СМЕНУ, ПОДСТРАХУЙТЕ! ТЫ, В ГЛУБЬ СТРОЯ, ДОСТАВАЙ ЧЕСНОК!

Я, практически не жуя, проглотил зубчики, получая соответствующее системное уведомление.

Мы стояли, прижатые к небольшому кирпичному забору и стене дома, отражая наседающего противника и дожидаясь перезарядки моих способностей. За время битвы сложилась определённая тактика: сперва я активировал Таран, врываясь в строй врага, затем — Разрез, пробивая просеку в глубину строя. Это обычно позволяло достать сраных костяных лучников. Их осталось совсем мало, но сами стрелы то и дело засыпали людей и наносили небольшие порезы.

— МИНУТА! — объявил я соратникам, придавая им новые силы.

— СМЕНА АВАНГАРДА! РАЗ! ДВА! ТРИ! ШАГ!

— Мы дружно навалились на лёгких скелетов, подминая их и размахивая дубинами, мечами и прочим оружием. Авангард со щитами отошёл назад — впереди остались безудержные рубаки, сметающие костяков быстрее, чем те успевали выйти на дистанцию атаки. Жаль только, такая тактика расходовала уйму сил, отчего приходилось снова делать рокировку. Но не в этот раз.

— НАЧИНАЮ! РАЗРЕЗ! — выкрик стал сигналом для всех обливающихся потом воинов, стоящих позади.

Среди нас затесались даже три безудержные валькирии. Все мы, не считаясь с усталостью и ранами, превозмогали собственные лимиты. Потому что опустить оружие равносильно смерти.

Правда, я сам мог свалить в любой момент, но после такой бойни просто так сбежать и бросить всех... Я бы посчитал себя трусом и дрянью. А зародить подобное семя сомнения в сердце — подобно самоубийству. Так что бой для меня продолжался.

— ВНИМАНИЕ! ВПЕРЕДИ ТРИ ГИГАНТА И КАКАЯ-ТО ХЕРОВИНА! — стоило вклиниться в сердце вражеского строя и начать наотмашь крушить скелетов, переходя уже на пятое или шестое дыхание, как глаза заметили нового врага.