Светлый, значит? – глянула на мужчину с татуировкой. Молчит и взгляда не отпускает.

– Эрика, – опять на себя указала.

Немой? Или воспитание паршивое?

– Эрлан Лой, – встал за его плечом страж, руки на груди сложил и смотрит пытливо, почти как его товарищ, только с долей снисходительности и острого любопытства.

– Приятно познакомиться, – буркнула девушка, с холодком глянув на его хозяина – хоть бы пошевелился, " мяу" бросил.

– Как же ты без стража оказалась, светлая? – спросил жрец.

И что ему покоя не дает?

Девушка плечами пожала, лицом чуть закаменев, кушать принялась. Правда, взгляд напротив смущал.

– Вкусно, – кивнула жрецу и взглядом мужчине на миску указала – мол, у тебя такая же еда, ты жуй, а не глазей. – А вы? – обвела взглядом жреца и стража – почему не присоединяетесь?

Мужчины, все трое, как -то разом помрачнели и выпрямились словно отпрянули, словно холодный ушат на головы получили. Молчун так вовсе побледнел.

– Нечто обидели чем? – вкрадчиво спросил жрец, качнувшись к ней. Страж задичился, голову склонил, поглядывая с долей испуга.

Эрика насторожилась, сообразив, что что-то не так сделала или сказала.

– Нет, но видимо я вас задела. Чем только, не пойму. Поверьте, обидеть не хотела.

– Так "вы" – послышалось?

– Почему? – растерялась.

– За что ж приговариваешь?

– Не понимаю. Извините, но росла я в ином мире, потому не все здесь знаю, задеть могла ненароком. У нас "вы" – дань достоинствам – возрасту, чину, авторитету. Проявление уважения, вежливости.

Страж шумно вздохнул и выпрямился. Жрец перевел дух:

– Слава предкам, – прошептал, огладив бороду. – Посчитаем, что и не было ничего. Не знаю, в каком мире предки тебя берегли, светлая, но видно правда забыла ты обычаи дома родного. Непринято у нас без веских причин люд приговаривать, за черту жизни отправлять. "Вы" тому говорят, кого ты наказываешь, ведь тем волей своей в неравенство ставишь, за грань братьев отводишь. Хуже нет кары такой. Скажи прилюдно, так прокаженным лучше быть, чем с таким-то клеймом жить. Ты уж помни о том, дева.

– Спасибо что сказали, – кивнула искренне благодаря. Молока попила и спросила:

– Далеко ли Тоудер? Очень мне туда попасть нужно.

– Оно понятно, – чуть улыбнулся, на раненного посмотрел. – Слетаетесь. На то предки вам в помощь. Только негоже светлой без стража даже в купальню идти. Дождемся…

– Нет, – отрезала и голову опустила. Одна мысль вновь увидеть Майльхольма будила в ней боль, разочарование, горечь, обиду и… желание перечеркнуть все, посчитать недоразумением и начать сначала, быть вместе и вновь узнать чудо…

Но он четко дал понять, что это лишь ее мечты, и это было его право, как ее – держаться от него подальше и попытаться забыть.