С одной стороны она могла его понять, с другой нет. Но главное – смириться не могла. Чудо растоптанное покоя не давало, ныло словно душу оземь бросили.

– Беда, – опять протянул жрец. – Коль страж о праве забыл и тебе одной бродить дозволил – добра не жди.

– У нас с ним разные дороги. Ничего страшного. Это нормально, – уже спокойно и доброжелательно ответила. – Мне в Тоудер нужно, но, кажется, заблудилась.

– И голодна, – улыбнулся слегка. Развернулся и пошел к гуще деревьев у камней. – Яств особых не обещаю, но для светлых у меня всегда угощенье найдется. Идем дева, покушаешь, отдохнешь, а там и путь твой решится. Одной нельзя тебе. По округе стражи Эберхайма бродят, не иначе по твою душу охоту устроили.

– Злодей, – бросил, как тавро припечатал.

Они зашли за камни и показался круглый, но довольно высокий по сравнению с другими дом, участок вокруг был обложен в круг ровными, тесанными валунами.

Возле дерева притулился крепкий, высокий мужчина с косами у висков, с вплетенными бусинами. Кожаный нагрудник, рукояти мечей за спиной наводили на мысль, что это страж.

Мужчина изумленно глянул на гостью из-под насупленных бровей и, чуть дичась, поклон отвесил.

Эрика не отстала, чем сильнее изумила воина. Проводил ее растерянным взглядом до входа в дом и следом двинулся.

Эрика вошла за жрецом внутрь и увидела еще одного мужчину, сидящего за столом. Шелковая шитая рубаха и кожаные брюки навевали мысль о высоком положении мужчины. Он видно ел до появления девушки – миска перед ним стояла. Но тут выпрямился, выказывая гордую осанку и широкие плечи, замешкался, во все глаза, рассматривая незнакомку, и чинно приподнявшись, чуть поклонился.

Девушка тоже кивнула, села напротив:

– Здравствуйте. Эрика.

Мужчина молчал. Сложил руки на столе и, не мигая смотрел на девушку забыв о похлебке.

В нем угадывалась порода – высокий лоб, ржаные волнистые волосы обрамляли лицо и мягкое и суровое одновременно. Глаза яркие, яркие, светятся. Взгляд странный, ни пойми какой.

На переносице знак непонятный – ромб витой одним углом в горбинку на носу упирается, другим на челе в три волнистых линии к волосам уходит.

А от скулы через шею в вырез рубахи красный, широкий рубец протянулся. Видно – свежий и видно, что мышцы повреждены. Не иначе мечом с плеча рубанули. Однако как незнакомец выжил, Эрика не задавалась – сама уже у жреца побывала, знала, что местные эскулапы кудесники. Другое ее насторожило – напоминал ей кого-то мужчина, а кого вспомнить не могла.

Жрец поставил перед ней кружку, кувшин с молоком придвинул и миску с творогом.

– На здоровье, дева.

И сел во главе, руки на посохе сложил, улыбнулся:

– Честь великая. Двоих светлых разом дом мой приветил. То к добру.

Ведовская промолчала. В миске творог ложкой помешала.