Интересно, надолго ли? Как скоро моя ревность снова перестала бы иметь значение для омана? Нет, не стоит даже думать об этом. Я никогда не смогу делить мужчину, которого посчитала своим с кем-то ещё. Чем бы там это не объяснялось, традициями, устройством мира, необходимостью или законами.

Вернувшиеся дети сразу поняли, что что-то со мной не так. Пришлось рассказывать.

– Просто нужно, чтобы он сам почувствовал, что это такое. Вот и всё. – Пожала плечами Малис.

– Нет. Мало ценности у того, что человек делает, потому что его убедили, что так будет правильно и лучше.

– А тебе важно, что выберет для себя отец? – спросил Барлик.

– Если честно, я не знаю. Словно стою на перекрёстке двух взаимно исключающих друг друга дорог, и не знаю, какая моя. – Призналась я.

На следующий день мы полдня провели на тренировках. Мастер Азуф периодически устраивал нам такие, изнуряющие до потери пульса, занятия. Малис после этого ещё и осталась побегать по бревнам вместе со Смерчем. Она утверждала, что это ей необходимо, так они отрабатывали взаимодействие с гронхом во время морских боёв.

Мальчишки заняли купальню в покоях, а я пошла в дворцовую, что располагалась чуть дальше. Отделка здесь конечно была очень красивая. Мрамор и ещё какой-то камень похожий на лазурит, отделанные чашеобразные купели, потоки воды, мгновенно заполняющие помещение теплым паром и нагревающие саму купальню.

Давно я не отмокала в горячей воде с таким удовольствием. Даже жесткая мочалка по распаренной коже приносила необыкновенные ощущения.

Пока на мои плечи не легли мужские руки.

Оман Берс Марид Нави.

Крепость хоть и была в состоянии готовности к бою, но особой паники не ощущалось. Я шёл на встречу к Ярому, который ждал меня на месте нашего последнего разговора.

– Удивлён получить от вас вызов на переговоры, князь. – Сказал я после того, как мы обменялись приветствиями.

– Мне всё это время не дают покоя слова твоей видящей. Той целительницы с погасшим огнём. – Мне показалось, что он тратит огромные силы, не давая себе поверить. – Помнишь? Что моя кровь ещё жива?

– О том, что кто-то из вашей семьи жив? – припомнил я слова, которыми матушка Вали́ выкупила нам несколько дней передышки.

– Не кто-то... Что знают в империи о гибели княжеской семьи Севера? – спросил князь.

– Только то, что они погибли, а ты обвинил в этом нас! – ответил я. – Сам понимаешь, что мне нет смысла врать!

– Разговор будет долгим... Кир, мой близнец, взвалил на себя ярмо правления, позволив мне летать вольным ястребом. Ощутив свободу, я только с большей благодарностью думал о брате, и возвращение в наш родовой замок всегда было для меня желанным.