Под сводами заметалось эхо, из глаз Вяземайта полыхнули молнии. Вокруг него вспыхнул красный свет, затрепетал и втянулся в его тело.

Придон смотрел все так же пристально. Остальные молчали, посматривали тихонько то на Вяземайта, на мгновение ставшего мощью равным богам, то на Придона, потомка и соперника богов.

– Что, – спросил Придон, – что мы совершили?

– Мы совершили, – повторил Вяземайт торжественно, – мы совершили то… что было важно для самой Артании!

– Что? – повторил Придон.

– Мы прошли по пути Артании, – сказал Вяземайт все так же веско, – и Артания… даже важнее того – артанскость спасена!

Придон выглядел озадаченным.

Покосился на военачальников, у всех на лицах недоумение, только Аснерд опустил глаза.

– Артанскость? – повторил Придон. – Хорошо, хоть я этого и не понимаю. Пусть спасена этим походом, но разве рухнет, если останемся?

– Нет, – ответил Вяземайт, – но…

Придон сказал резко:

– Вот и прекрасно! Артанскости это не грозит, нашей Артании – тоже. Так что вас страшит?

Вяземайт подыскивал слова, заговорил Аснерд:

– Дай я скажу. Придон, мы просто выполнили все, что задумывали.

Сейчас в наших руках больше, чем можем удержать. Ну скажи мне: что нам здесь делать?.. Остаться здесь жить? Привезти семьи или взять в жены куявок? Каждому артанину стать беричем?.. Это серьезно, я не шучу. Куявов в десять раз больше! А богаче в сотни раз, каждый артанин сразу почувствует себя богачом… И потихоньку-полегоньку восхочет жить по-куявски, стать куявом. Этого ты хочешь?

Говорил он медленно, рассудительно, негромко, но страшная угроза звучала в каждом слове. Военачальники ерзали в креслах. Люди действия, они молниеносно чувствовали, как расставить войска, куда послать лучников, куда легкую конницу в быстро меняющейся обстановке боя, сами могли увлечь за собой усталых людей и переломить ход битвы в свою пользу, но сейчас, Придон отчетливо видел, все чувствуют себя не на месте.

Он вспомнил странный обмен репликами между Щажардом и Барвинком, когда были у Тулея на приеме впервые: тогда все они явились в своем артанском облике: обнаженные до пояса, грубоватые, громко смеялись, грызли кости и бросали под стол или через плечо, хохотали громко, звучно шлепали один другого по широким потным спинам, хватали кувшины с плакун-травой и пили прямо из горлышка.

Барвник тогда сказал Щажарду непонятные слова, косясь на артан: «Это тоже спесь» – и, когда Щажард не понял сразу, Барвник пояснил: «…только другого рода». Он, Придон, тогда вообще не понял и даже не обратил внимания на те слова, но сейчас как молния пронзила мысль: да, они тогда держались нарочито грубо, вызывающе, чтобы эти надутые куявы не подумали, что их поразила эта роскошь, это богатство, это изобилие.