– Ноу нашего брата есть свой собственный, неповторимый стиль – назовем это так. Эйбер предал меня. Я в этом уверен. Я его знаю.

– Значит, у него была на это какая-то веская причина.

– Что-нибудь тайное, но героическое?

Фреда как-то странно посмотрела на меня.

– Ты как себя чувствуешь?

– Превосходно. А что такое? Фреда сощурилась.

– Послушай, Эйбер ничего не давал тебе в последнее время? Кольцо или там какой-нибудь кулон? Что-нибудь такое, что ты постоянно носишь при себе?

– Только мои Карты. А что?

– Дай-ка мне взглянуть на них.

Я достал свою колоду. Прежде чем я успел развернуть ее веером и выбрать самые последние карты.

Фреда отняла ее у меня и разложила на одном из столиков. Она закрыла глаза, подняла руки над Картами и что-то негромко пробормотала.

– И что там такое? – спросил я.

– Несколько заклинаний, – отозвалась она. – Простенькие чары, вызывающие у тебя симпатию к нему.

– Но для этого ему не нужны были чары. Он всегда мне нравился.

Фреда изобразила левой рукой некий жест, потом поводила рукой над Картами и пять из них отложила в сторону. Две из них Эйбер дал мне в Джунипере, три – здесь, в Амбере.

– Вот на эти карты наложены чары, – сказала она. – Эти две вызывают у тебя симпатию к нему. Вот эта заставляет доверять ему. Эта – прощать его. Насчет пятой я точно не уверена, что именно она делает... кажется, заставляет, когда его действия выглядят сомнительно, толковать сомнения в его пользу.

– Ничего не понимаю... Зачем ему потребовалось меня зачаровывать?

– Да затем, – сказала Фреда, глядя мне в глаза, – что он предал тебя и пытался убить.

– Я уверен, что у него были какие-то веские причины поступать именно так, как он поступил, – упрямо произнес я. – Эйбер не стал бы так обходиться со мной. Должно быть, Лорд Зон его вынудил.

Фреда покачала головой. Потом протянула руку и коснулась большим пальцем моего лба.

– Зри ясно, – сказала она. – Приди в себя.

Комната качнулась и поплыла. Я моргнул и ухватился за подлокотники кресла.

С моих глаз словно бы спала пелена, и я впервые увидел Эйбера отчетливо, без прикрас. Мелкие махинации... предательства... ложь. Он предал короля Утора, а потом оставил меня там на верную смерть. Правда обрушилась на меня, подобно удару.

– Оберон! – позвала Фреда.

– Я убью его, как только увижу, – мрачно отозвался я. – Просто поверить не могу, что он наложил на меня чары. Каким же дураком я был!

– Вовсе и не дураком... – пробормотала Фреда. – Ты должен понять Эйбера. Он вырос во Владениях Хаоса, где предательство – это образ жизни. И он хорошо его усвоил.

– Я никогда не смогу его простить.

– Ты и не должен, – сказала Фреда. Потом, помолчав, добавила: – И все-таки...