– Если то, что он освободил Коннера, не вмешательство в политику, то как это вообще назвать? Разве что он хочет сыграть на два фронта... Если он будет втайне помогать и нам, и королю Утору, то может заручиться благодарностью обеих сторон, так?

– Возможно, – отозвался отец.

– Что касается Фенна, то тут важно узнать, что им двигало, – продолжал я. – Если он явился сюда не по своей воле, если Сухай его заставил, то, возможно, его можно освободить от наложенного принуждения. Если же он шпионит добровольно, то...

Отец и Фреда кивнули. Приняв решение, мы вернулись к Фенну и принялись его разглядывать.

– Ну и? – сердито спросил он.

– Мы не знаем, что с тобой делать, – сообщил ему я.

– Отпустите меня. Я должен вернуться к своему хозяину.

Фенн произнес это таким тоном – словно говорил о чем-то само собой разумеющемся, – что я понял: он в это верит.

– Он дал мне медленный яд. Я должен возвращаться к нему каждую неделю с докладом – и за дозой противоядия. Если я пропущу неделю, то начну слабеть. Если пропущу две, мне станет очень плохо. Если пропущу три... – Его передернуло. – Ты же видишь: у меня нет выбора.

– Давно это случилось? – спросил я.

Я мрачно повернулся к отцу. Если кто-то и способен помочь Фенну, так только он.

– У тебя две недели на то, чтобы найти лекарство, – сказал я. – Не выпускай его отсюда, пока он не выздоровеет или не умрет.

Не сказав больше Фенну ни слова, я отправился на поиски Эйбера. Нам по-прежнему следовало подготовиться к приему ста тысяч гостей.

Тем вечером, когда я валялся в постели и никак не мог уснуть, я достал спикард и принялся его разглядывать. Рубин тускло поблескивал в темноте. Это чем-то напоминало мне камень, висевший на шее у единорога.

Отец, похоже, не считал эту вещь опасной. И все же... почему-то мне от нее делалось не по себе.

Когда сон принялся одолевать меня, я положил спикард на прикроватный столик и закрыл глаза. Надо будет поутру еще раз попытаться разобраться с ним.

С этой мыслью я и уснул.

Некоторое время спустя я проснулся от острой боли в пальце. Я понял, что причиной тому было кольцо. Оно на секунду болезненно сжало мне палец, потом отпустило. Но как оно туда вообще попало?

Кольцо сжалось снова. Предупреждение.

Я продолжал дышать глубоко и спокойно, но все мои чувства обострились. От двери послышался шорох, и волоски у меня на шее встали дыбом. В комнату кто-то вошел.

Я медленно, стараясь не шуметь, запустил руку под подушку и сжал рукоять лежавшего там длинного ножа. А потом резко сел и швырнул его.

Раздался громкий чавкающий звук – нож долетел до дверей и вошел в чье-то тело, – а потом еще более громкий стук – шум упавшего тела.

Я сложил руки, сосредоточился и, удерживая в сознании образ Пути, создал светящийся шар.