Но спасение пришло мгновенно. Просто пришлось абстрагироваться от всего происходящего и сбавить чуткость реанорского слуха на самый минимум, и уже секунду спустя пришла благодатная тишина. Крики и вопли меня изрядно уже утомили. Битва с Нассау хоть и прошла под мою диктовку, но будь Колбасник хоть чуточку умнее и выносливее и не переусердствуй он с медициной, то всё могло обернуться дерьмово. К тому же мыслями я уже был в самолёте, который отправлялся в Москву, а вот взглядом блуждал по вип-ложам. И чем больше я занимался этим делом, тем сильнее упивался эмоциями западников.

Неприкрытое ошеломление на лице Селены. Неверие Оттона. Фонтанирующая радость Прасковьи и Алины, а также всей зоны претендентов Российской Империи. Правда, на арену так никого и не пустили. Их эмоции я уже анализировал сквозь защитный купол. Лишь одно мне показалось странным. Это был мрачный вид Ростислава. Цесаревич хоть и улыбался, но явно был чем-то озабочен. В один из моментов я даже встретился глазами с Веймином, а миг спустя бледный и не оклемавшийся до конца ассианин уважительно мне кивнул и со слабой улыбкой стал аплодировать.

Но тут же следом удивляться пришлось уже мне. Трубецкой и Потёмкин отсутствовали в своей ложе. Она пустовала. Голова самопроизвольно дёрнулась влево, прямо в зону претендентов Прусской Империи. Впервые за всё время Альбрехт Нассау улыбался. Точнее улыбались все. Включая Сурмина. Жаль, я никоим образом не могу отрезать этому хмырю голову, но у меня имеется личность, которая поможет в этом деле. Однако их неприкрытая радость изрядно стала напрягать. Не думаю, что он радуется моей победе. Значит, дело обстоит в другом.

Под самый конец своего зрительного марша я, наконец-то, смог встретиться взором с Всеволодом и его женой. Вид императора и императрицы был в чем-то схож с видом Ростислава. И их эмоциональный фон переняли Гуань-ди и Амрит. Что не скажешь о Фридрихе и Франциске, оба правителя находились неподалёку и не скрывали таких же злорадных усмешек.

Что ж чую задницей, что за время боя что-то случилось, и моя победа была омрачена каким-то неведомым дерьмом. Фигурально выражаясь, им разило за версту. Хотя если я верно прикинул на пальцах имеющиеся факты, то всё становится на свои места. Сейчас лишь требуется подтверждение. Хвалю западников за оперативность, сработали чисто, не дожидаясь окончания боя. Видимо подстраховались на случай моей победы.

Поэтому на улыбку Альбрехта, я ответил своей радостной усмешкой и обратил взор на императора Австро-Венгрии и его свиту.

Целую минуту Рудольф распинался без умолку на потеху публике, но этого хмыря я даже не слушал и полностью погрузился в свои размышления, благо было о чем подумать.