— Тогда ты мне четко дал понять, чтобы я соглашалась на условия отца… А я пришла к тебе за помощью… — давняя обида дает о себе знать, ударяя в израненное сердце.

— После того приезда Степана, я обозлился на весь мир. Стал отвратительным мужем, практически открыто изменял Елене. Ее это не сильно заботило, но уязвляло женское самолюбие. Я вел себя с ней по хамски. Ненавидел себя, что всю жизнь прожил с нелюбимой. К Денису я тянулся, но Елена настраивала сына против меня, и за это к ней росла неприязнь. С Дашкой у нас были нормальные отношения, девочка была ни в чем не виновата, и я пытался заменить ей отца. Но общаться со своей дочерью мне не давала Елена, которая слишком ревностно ее опекала. И странно, но даже ревновала ко мне. Надо было уйти от Елены, бросить… но и этого я не делал. Я сам рушил свою жизнь, катился по наклонной и не хотел останавливаться. Не видел смысла, ведь со мной больше не было Катеньки. Смысл жизни был утерян. Когда вы в садике познакомились с Денисом, я был в шоке. Андрей же смеялся и говорил, что так судьба над нами прикалывается. Мы с ним научились существовать в одном городе. Порой пересекались по бизнесу. Я всегда помнил, что Андрей сделал с Катенькой, но если развязать войну пострадали бы наши дети, и я научился жить с обидами в сердце, с извечной разрушающей ненавистью. Еще нас объединял общий враг и осознание, что Степка рано или поздно все равно ударит. Бить он начал, когда мы расслабились. Он пришел ко мне и потребовал, чтобы я шантажом вынудил сына отказаться от тебя. А потом показал фото Катеньки в лечебнице. Сказал, что она там долгие годы и только от него зависит ее жизнь. Если не соглашусь, он ее убьет. Я согласился… таких гнусностей наговорил сыну. Стал для него врагом. Разрушил вашу свадьбу, заставил его жениться на нелюбимой, — кладет руку на сердце. Тяжело дышит. — Нет мне прощения.

— Так меня же тоже шантажировал отец…

— Степка и Андрея шантажировал.

— Чем?

— Андрей бы мне никогда не признался. Но зная его умение влезать во всевозможные авантюры, полагаю, Степан нашел и не один крючок.

— То есть ни ты, ни папа против нашей свадьбы не были?

— Нет. Андрей до шантажа, всегда меня подкалывал, что видимо, на роду у нас написано породниться, чтобы друг от друга никуда не делись. Заклятые друзья…

— А зачем? Для чего Степану разлучать нас с Денисом? Выдавать его за Ольгу? Это он тоже придумал?

— Да. Одним из условий шантажа был обязательный брак Дениса с твоей сестрой. Я задавал ему этот вопрос, на что Степан только едко усмехался, и говорил, что мы будем мучиться в догадках, это еще его одна месть.

Дверь палаты открывается. Оглядываюсь. На пороге стоит Елена, губы поджаты, глаза красные, воспаленные.

— Очнулся ирод треклятый! — машет кулаком.